В д647 куда подходят

Кольцо блокады: оккупационный режим и информационная война Текст научной статьи по специальности «История и археология»

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Лапина Ирина Юрьевна

В статье дается характеристика оккупационного режима на территории Ленинградской области в годы Великой Отечественной войны, анализируются основные направления фашистской пропаганды среди гражданского населения захваченных территорий. Особо подчеркивается важность издания и распространения оккупационными властями печатной продукции, внешне похожей на советские довоенные газеты, а также использование религии для оправдания антисоветской пропаганды. Обращается внимание на роль культурных мероприятий, таких как концерты, спектакли, экскурсии, спортивные соревнования, выставки, в информационной войне .

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Circle of the Siege: occupation regime and information war

The article characterises the occupation regime on the territory of the Leningrad region during the Great Patriotic War; the main directions of the fascist propaganda among the civil population of the occupied territories are analysed. The article emphasises the significance of publishing and spreading of newspapers that resembled the ones published in the Soviet Union before the war and also using of religion in order to justify the anti-Soviet propaganda. Special attention is paid to the role of cultural events such as concerts, performances, excursions, sporting events, exhibitions in the information war.

Текст научной работы на тему «Кольцо блокады: оккупационный режим и информационная война»

КОЛЬЦО БЛОКАДЫ: ОККУПАЦИОННЫЙ РЕЖИМ И ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА

Работа представлена кафедрой истории Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета.

Ключевые слова: блокада, оккупационный режим, информационная война.

CIRCLE OF THE SIEGE: OCCUPATION REGIME AND INFORMATION WAR

Key words: siege, occupation regime, information war.

Блокада Ленинграда — одна из самых трагических страниц нашей истории. Ей посвящено немало исследований. Последнее десятилетие ознаменовано обращением ученых к боевым действиям на внешнем фронте блокады. Но что представляло собой само кольцо блокады? В какой обстановке оказались люди на

территории, занятой врагом, какой информационный поток вражеской пропаганды и агитации ежедневно обрушивался на гражданское население? На эти вопросы пытались и пытаются ответить многие историки. На основании архивных материалов попробуем реконструировать события военных лет.

Территория Ленинградской области с первых дней Великой Отечественной войны стала ареной ожесточенных боевых действий. К осени 1941 г. из 72 районов Ленинградской области 51 район был оккупирован врагом полностью и 12 районов — частично [2, д. 5, л. 1; д. 690, л. 1]. В соответствии с указом Гитлера от 17 июля 1941 г. было создано имперское министерство по делам оккупированных восточных территорий во главе с А. Розенбергом. Сущность гитлеровской оккупационной политики заключалась в следующем: захват земли и природных богатств оккупированных территорий, всеобщее ограбление населения, вывоз населения на каторжные работы в Германию, ликвидация русской национальной культуры, истребление местного населения, партизан, военнопленных. Особое внимание уделялось уничтожению советского строя, максимальному экономическому использованию захваченных территорий, которые разделялись на две части. Первая, к которой относился театр военных действий сухопутных войск, находилась под властью командных инстанций вермахта, а вторая — в руках политической администрации (гражданского управления) -имперского министерства по делам оккупированных восточных территорий. В захваченных районах Ленинградской области, находившихся под властью вермахта, жестокость оккупационного режима усиливалась тем, что на ее территории развернулись напряженные бои, не прекращавшиеся 2,5-3 года, поэтому здесь происходило непрерывное пополнение сил врага. Ни на какой другой из оккупированных советских территорий не было такого количества вражеских войск, как в Ленинградской области.

Вместо органов советской власти оккупанты создали местное гражданское управление в лице бургомистров, волостных старшин, старост, полицейских, полностью подчиненное немецкому коменданту. Для координации всех действий с деревенскими старостами, волостными старшинами, начальниками местной вспомогательной полиции регулярно проводились беседы, совещания [1, д. 651, л. 9; д. 1295, л. 55], на которых да-

вались указания по работе. Были проведены: перепись населения, каждый человек в возрасте от 14 лет заносился в список под определенным номером; паспортизация, причем в паспортах записывались подробные приметы их владельцев (рост, стан, цвет волос, глаз и пр.) и отмечалось, под каким номером они занесены в список [1, д. 651, л. 2]. Хождение в населенных пунктах было ограничено [1, д. 131. л. 18 об.]. Для перемещения из одного населенного пункта в другой требовалось специальное разрешение — пропуск, выдаваемый волостным управлением по ходатайству старосты. За хождение в неположенное время людей расстреливали без предупреждения [1, д. 161, л. 36; д. 649, л. 7; д. 666, л. 1-48]. Нередко проводились облавы с целью выявления посторонних лиц (партизан, подпольщиков). Была создана широкая сеть шпионов из числа враждебных советской власти людей, военнопленных, дезертиров Красной Армии [1, д. 162, л. 3]. В таких условиях гражданское население на оккупированной территории не только боялось общения с партизанами и подпольщиками, но и предпочитало даже не высказывать, сколько-нибудь открыто, свое отношение к оккупантам [1, д. 161, л. 36 об.]. Некоторые авторы отмечали лояльное отношение населения к немцам, подчеркивая интерес людей к жизни в Германии, их недовольство тоталитарной системой в СССР, желание освободиться от «ига большевизма», сталинизма: «Русское гостеприимство было прежним, несмотря на лишения двух последних десятилетий. На столе появлялось все, что хранилось в чуланах и погребах. начинались расспросы о чужом для них мире», о котором они не знали почти ничего. В сентябре 1941 г., когда прошли еще только передовые части противника, которые заигрывали с населением, проезжая на автомобилях подавали крестьянам хлеб буханками, предлагая «попробовать немецкого белого хлеба», например, в селе Яб-лонец Стругокрасненского района население оккупированных территорий плохо относилось к партизанам: не пускали их в деревни, не разговаривали с ними. Но, когда пришли тыловые части немецких армий и показали

свое «подлинное лицо» — стали отбирать скот, дома, хлеб — настроение населения резко изменилось [1, д. 14, л. 52].

В архивных документах имеются многочисленные доказательства того, что на оккупированной территории Ленинградской области процветал безудержный грабеж. Стремясь прокормить огромную армию, а также вывезти награбленное в Германию, оккупанты особенно изощрялись в экономических поборах. Летом 1941 г. в составе группы армий «Север» была учреждена «экономическая инспекция» с целью максимально использовать захваченные районы для обеспечения своих войск сельскохозяйственными продуктами. Эта инспекция размещалась в

г. Пскове. В результате поборов зимой 1941-

1942 гг. население оккупированных районов Ленинградской области, особенно в тылу 10-й армии, было полностью ограблено.

Необходимо подчеркнуть, что в соответствии с указанием рейхсфюрера войск СС Г. Гиммлера от 15 июля 1941 г. оккупированные территории пограничных областей подлежали первоочередной колонизации, что означало переход всей земли в руки немецких помещиков и колонистов, полное онеме-чение территории. Местному населению отводилась роль «низших социальных слоев», большая часть местных жителей подлежала уничтожению или изгнанию. В ходе войны была начата германизация завоеванных земель. На территорию Ленинградской области прибыли германские колонисты. Они должны были пустить здесь глубокие корни, им предоставлялась лучшая земля и даровая рабочая сила — крестьяне окрестных деревень. Были образованы имения Адольфа Бека, Кельнера, Гутмана фон Вильдерлинга, барона фон Розена и др. [1, д. 123, л. 43; д. 483, л. 2]. Колонизацию северо-западных областей осуществлял мощный военно-полицейский аппарат. Управление оккупированными областями было сосредоточено в многочисленных военных комендатурах, расположенных во всех городах и крупных населенных пунктах области.

На захваченных территориях гитлеровцы ликвидировали колхозный строй, а все

законы и распоряжения бывшего советского правительства объявлялись недействительными. Согласно «земельной реформе» 15 февраля 1942 г. отменялся устав сельскохозяйственной артели и вводились три формы землепользования: общественные хозяйства,

земледельческие товарищества и индивидуальные хозяйства. У крестьян были изъяты все годные лошади, а директива Гитлера от 11 апреля 1942 г. обязывала заменять конский труд людским, чтобы полнее использовать земельную площадь [1, д. 161, л. 29; д. 658, л. 3]. Стремясь ослабить сопротивление крестьянства оккупационному режиму, гитлеровцы широко рекламировали «земельную реформу», объявляя ее благодеянием Гитлера русскому народу, стремились возродить частнособственнические инстинкты крестьянства, создать себе социальную опору в деревне. Эти стремления росли по мере ухудшения военного положения Германии и усиления движения сопротивления в оккупированных областях. В частное пользование раздавали землю в виде награды и подкупа полицейским, бывшим кулакам, тем, кто активно помогал оккупантам. «Неблагонадежным» земли не давали, у «провинившихся» ее отбирали. Так, немецко-фашистская газета «Северное слово» (внешне полный аналог советского печатного органа) от 1 августа

1943 г. писала, что в Тосно «примерный крестьянин А. М. Кондаков получил в частную собственность 10 га земли» [1, д. 1295, л. 15].

Введение индивидуального землепользования сопровождалось усилением налоговой политики и дополнительным изъятием продуктов у населения. Помимо натуральных налогов существовала изощренная система денежных обложений. Налоговая политика ничем не регламентировалась и не ограничивалась. Налоги шли на содержание различных отрядов и команд, несших карательные или охранные функции.

Население оккупированных районов, начиная с 14-летнего возраста, должно было работать на оккупантов: строить дороги, оборонительные сооружения, обрабатывать землю. Условия труда были каторжными. Рабочий день ничем не ограничивался. Что-

бы заинтересовать людей в работе, для работающих открывались магазины по продаже предметов первой необходимости [1, д. 649, л. 17 об.]. За невыход на работу избивали или отправляли под арест [1, д. 1284, л. 77].

С первых же дней оккупации территории Ленинградской области захватчики стали подвергать гражданское население усиленной идеологической обработке. Для этого министерства, верховное командование вермахта, специальные службы и другие организации разработали основные направления пропагандистской деятельности на оккупированных советских территориях. Вся система идеологического воздействия была направлена на то, чтобы вытравить из сознания советского человека социалистическую идеологию. Альфред Розенберг писал, что при завоевании русских областей «основной идеей является вылечить русский народ от большевизма». В составе немецко-фашистских войск, предназначенных к вторжению в СССР, были включены специальные части для ведения психологической работы: было создано 17 рот пропаганды. К наступающим частям вермахта были прикомандированы журналисты и другие специалисты для сбора и использования материалов в антисоветских целях. Всей этой деятельностью руководили отделы пропаганды, образованные в каждой из трех групп армий, предназначенных для нападения. Захватчики имели возможность непосредственно воздействовать на гражданское население. Группы пропаганды были заранее оснащены необходимыми антисоветскими материалами и средствами распространения. Были отпечатаны массовыми тиражами листовки, воззвания, плакаты, подготовлены программы радиопередач, кинофильмы, пропагандистские роты имели в своем распоряжении громкоговорящие установки, специальные средства для разбрасывания листовок, много другой техники, вплоть до использования авиации.

Общее руководство идеологической обработкой населения оккупированных районов нашей страны осуществляло министерство просвещения и пропаганды, возглавляемое Й. Геббельсом. При министерстве были

созданы два отдела: отдел борьбы против Коминтерна и восточный отдел. При генеральном штабе немецкой армии работало специальное управление по пропаганде среди населения оккупированных территорий. В группе армий «Север» существовал специальный отдел пропаганды, подчиненный начальнику тылового района генерал-лейтенанту Х. фон Рокку, а в армиях — так называемые роты пропаганды. Идеологическую обработку населения проводили не только армейские части, но и оккупационные органы власти, возглавляемые ведомством

А. Розенберга. При комендатурах, городских управах действовали отделы пропаганды или отделы «культуры и просвещения». В сельской местности политической работой среди жителей деревень и сел занимались старосты и другие официальные лица.

Гитлеровское командование требовало, чтобы каждый военнослужащий и чиновник оккупационной администрации был пропагандистом. В одной из инструкций германского командования о пропагандистском воздействии на местное население говорилось: «Необходимо использовать каждый подходящий случай для морального воздействия на население. Пропагандой должны заниматься все расположенные в данном районе германские учреждения, офицеры, чиновники и работники сельскохозяйственных организаций, работающие на данном месте длительное время и завоевавшие доверие населения». Основную массу печатных пропагандистских изданий составляли газеты и листовки. Значительное количество газет, издававшихся фашистскими захватчиками на оккупированной территории, выходило на немецком языке. Они выпускались не столько для населения оккупированных районов, так как среди него людей, свободно владеющих немецким языком, было сравнительно мало, сколько для германской администрации. Именно через эти издания последняя получала необходимую информацию и соответствующие инструкции по ведению работы среди местного населения. Издавались «Гамбургская газета», «Национальная газета», «Империя», «Немецкая газета на востоке»,

«Походная газета», «Пограничная вахта», «Рейнская провинциальная газета», «Секретная служба», «Ревельская газета», «Франкфуртская газета» и другие, а также журналы, справки [1, д. 137, 138, 141, 142, 143, 144, 146, 669, 670, 671, 1303-1313, 1722, 1723].

Необходимо отметить, что фашисты конфисковывали советские печатные издания, киноленты, произведения изобразительного искусства, грампластинки, всевозможные музейные экспонаты. Население обязывали под угрозой расстрела незамедлительно сдавать в оккупационные органы власти издания произведений К. Маркса, Ф. Энгельса,

В. И. Ленина, книги советских прозаиков и поэтов, классиков мировой литературы. Были закрыты все библиотеки. Однако гитлеровцы учитывали привычку советских людей к печатной пропаганде. Люди получали внешне привычный печатный продукт, поскольку оккупанты сохраняли советские названия газет, их формат, шрифт, оформление, но с абсолютно иным информационным наполнением. Печатавшаяся в г. Рига газета «Правда» по своему оформлению была копией Центрального органа ВКП(б) и усиленно распространялась в Ленинградской области, но ничего общего с реальным изданием ЦК ВКП(б) не имела [1, д. 133, 134, 658, 1293]. В г. Дно фашисты выпускали газету «За Родину», сходную по оформлению с газетой Политуправления Северо-Западного фронта [1, д. 131, 649, 650, 1280, 1716]. Газета с таким же названием издавались и в Пскове [1, д. 651, 652, 1286, 1288, 1717]. Кроме того, оккупанты издавали в Ленинградской области газеты «Гдовский вестник», «Лужский вестник», «Новое слово», «Псковский вестник», «Северное слово», «Труд и отдых», «Доброволец», «Заря» [1, д. 647, 648, 654, 656, 661, 663, 665, 1278, 1290], журналы «Новый путь», «Вольный пахарь», «Сигнал» [1, д. 657, 1277, 1291]. Для сельской местности псковское фашистское издательство «Новое время» выпускало специальный календарь «Новая Европа» [1, д. 653, 1300, 1721]. Также фашисты печатали свои «боевые листки» по форме «Боевого листка», выпускавшегося политорганами Красной Армии, брошюры,

плакаты [1, д. 667, 1297, 1720]. Наряду с указанной печатной продукцией в первые дни оккупации фашистские органы власти издавали для населения захваченных территорий листовки, позднее их заменили бюллетени, воззвания, приказы, распоряжения, объявления, указы. Фактически политика заигрывания с населением сменилась политикой грубого управления захваченными территориями, что и нашло отражение в информационной войне.

В основном фашистские газеты на территории Ленинградской области начали издаваться в 1941-1942 гг., и лишь немногие были основаны в 1943 г. Позднее оккупантам вообще было не до создания печатных органов. Фашистские идеологи пытались убедить население, что они издают подлинно русские газеты. В статье «Воскресшее слово (Русские газеты в освобожденных областях)» отмечалось, что «во всех крупных русских центрах, освобожденных германской армией от большевиков, выходят русские газеты. Большевикам не удалось задушить свободное русское слово» [1, д. 658, л. 10].

Особое внимание немецкое командование уделяло вопросу распространения выпускаемой им печатной продукции. В специальном отношении начальника Стругокрасненского района от 9 сентября 1942 г. старшинам волостей указывалось, что каждая семья должна иметь ежедневную свежую газету, требовалось обеспечить подписку читателей на эти газеты и своевременную доставку этих газет. Вопрос о распространении газет неоднократно обсуждался на совещаниях сельских старост и волостных старшин. Им вменялось в обязанность распространять газеты и высылать за ними 2 раза в неделю специальных людей в районные управления [1, д. 719, л. 39]. Изучение архивных материалов и других источников позволяет утверждать, что организации распространения своей печати оккупационные власти уделяли очень большое внимание. Это была четкая система, основанная на финансовом расчете и материальной заинтересованности распространителей, путем процентного вознаграждения уполномоченных по распространению

[1, д. 651, л. 11]. Кроме того, за распространение немецко-фашистской газеты предусматривалась награда — 1 оккупационная германская марка. Для ее получения необходимо было представить удостоверение с подписью старосты и печатью о доставке газеты [1, д. 649, л. 1].

Проведенное исследование содержания немецко-фашистских газет позволяет определить основные направления, по которым велась информационная война. Население оккупированных районов старались убедить, что немецко-фашистская армия защищает русский народ от большевизма, еврейства [1, д. 1284, л. 10]. Проповедь национализма, антисемитизма, распространение идеи расового превосходства германской нации — это основные идеи передовых статей нацистов. Много статей было посвящено событиям на фронте, рассказам о действительных и мнимых победах немецкой армии, полном разгроме Красной Армии. Особое внимание уделялось иностранной хронике. До сведения населения оккупированных районов доводились события (естественно в фашистской интерпретации), которые происходили в Болгарии, Англии, Америке, Австралии, на Кипре и др. [1, д. 650, л. 2; д. 1284, л. 1 об. и др.].

Современники событий вспоминали, что особенно больно, было читать статьи, посвященные Ленинграду, где у жителей области остались родственники. Фашисты писали, что в Ленинграде голод и люди едят кошек и собак, что население ждет, не дождется сдачи города [1, д. 651, л. 6], также публиковались статьи о людоедстве в Ленинграде [1, д. 658, л. 13]. Вероятно, для гитлеровцев было очень важно внушить населению оккупированной территории бесполезность борьбы с «победоносной» германской армией, бесполезность сопротивления. 2 ноября 1941 г. в немецко-фашистской газете «За родину» (г. Дно) было напечатано письмо старост 19 деревень Селищенского сельсовета Порховского района «Как мы ликвидировали партизан» [1, д. 131, л. 14 об.], а в статье «Разве это партизаны?» говорилось о том, какой вред принесли революция 1917-го г. и большевизм русскому народу; партизаны на-

зываются не иначе, как «бродячими бандами» [1, д. 131, л. 16, 16 об.] и «лесными бродягами» [1, д. 650, л. 1 об.].

Необходимо отметить, что фашистские идеологи резко критиковали советский общественный строй, большевистскую партию, марксизм, т. е. все то, что годами прививалось советским людям правящей партией и составляло основу идеологического влияния на население [1, д. 649, л. 14]. Вот некоторые названия статей: «За кулисами советского строительства» (Бесхозяйственность и воровство поглотили миллионы народных денег), «Куда большевики девали народные деньги», «Сталин и большевизм должны погибнуть, чтобы русский народ мог жить!». Более того, публиковались статьи от имени «русского крестьянина», который жалуется на тяжелую судьбу и считает, что все, что делала советская власть «было безумием» [1, д. 658, л. 4 об., 6 об.; д. 1286, л. 35; д. 131, л. 15]. Фашистскими идеологами постоянно проводилась в жизнь мысль о том, что русские люди должны быть благодарны германским вои-нам-освободителям за избавление от издевательств «кремлевской шайки», от «дьявольской большевистской власти». Большевистская партия представлялась ими не иначе как «безыдейным сборищем людей с членскими билетами» [1, д. 1280, л. 10; д. 658, л. 20 об.].

Одновременно с этим восхвалялось все, что было связано с Германией, ее строем, хозяйством, прогрессом, культурой, наукой, велась агитация и вербовка населения в Германию. В немецко-фашистской печати постоянно публиковались обращения к русскому населению в городах и селах, к женщинам и девушкам. В них сообщалось, что ведется учет жителей освобожденных от большевизма районов, и только холостые и незамужние, бездетные могут поехать в Германию: мужчины для работы в сельском хозяйстве и на промышленных предприятиях, женщины в качестве домработниц [1, д. 649, л. 15; д. 652, л. 20; д. 1280, л. 12 об.]. Тем, кто поедет на работу в Германию, обещалось сохранить дом и имущество [1, д. 667, л. 1]. Исследование архивных материалов позволяет сделать вывод о лживости подобных обещаний.

Оккупационные власти проводили широкую пропаганду идеи необходимости переселения жителей в немецкий тыл в целях безопасности [1, д. 1297, л. 41]. В своей агитации они не отличались изобретательностью, извращая действительные факты и события. Даже в вопросе о мобилизации женщин нацистские идеологи использовали уже привычные приемы: национализм и резкую критику большевизма. Названия статей говорят сами за себя. Например, «Как большевизм закабалил русских жен и матерей» [1, д. 1288, л. 49]. Русским женщинам и девушкам постоянно внушалась мысль о том, как плохо им в России и как хорошо будет в Германии. В одной из статей написано, что «большевики всегда удивляли весь мир. И в этой войне они дали нечто совершенно новое: женщина на фронте! Каждый народ стремится уберечь своих женщин от опасности, сохранить женщину, ибо женщина — это мать, от нее зависит сохранение нации. Иначе мыслят большевики» [1, д. 1297, л. 37]. Немецко-фашистские газеты практически ежедневно помещали приглашения женщинам и девушкам поехать на работу в Германию, чтобы ближе познакомиться с немецкой жизнью. Тут же публиковались письма домой к родным и близким тех, кто уже работает в Германии, как им там хорошо: они сыты, одеты и т. п. [1, д. 649, л. 16 об.].

Оккупационные власти неоднократно организовывали поездки жителей оккупированных районов Ленинградской области в Германию на экскурсии. В печати помещались статьи о том, какое впечатление произвела на них жизнь в Германии. Так, «Гдов-ский вестник» в № 6 от 25 июля 1942 г. опубликовал письмо рабочих Петра Родика и Павла Сильвестрова об их поездке в Германию [1, д. 647, л. 2 об.]. А в мае 1943 г. была организована поездка в Германию районных руководителей и бургомистров городов Северных русских областей с тем, чтобы по возвращении они проводили беседы в своих районах и рассказывали о хорошей, сытой жизни в Германии, что особенно должно было действовать на голодных, измученных людей. Немецко-фашистская газета «Север-

ное слово» в № 66 от 9 июня 1943 г. также сообщает о поездке в Германию делегации, в состав которой были включены офицеры Русской Освободительной Армии (РОА). А 29 июля газета публикует не только впечатления участников поездки, но и фотографии тех мест, где побывала русская делегация: детский сад под Берлином, зоологический сад, дворец Сансуси в Потсдаме и т. д. [1, д. 1295, л. 11 об.]. И это все на фоне того, что окружало русских людей в действительности: разрушенные здания без отопления и канализации. Фашисты внушали жителям, что это по вине Сталина, большевиков и советской власти они сейчас живут так. Немецко-фашистская газета «За Родину» (г. Дно) писала, что «по приказу Сталина, все лучшие постройки в центре г. Порхов были уничтожены, магазины разграблены, дома сожжены» [1, д. 649, л. 19]. Выходившая в г. Пскове газета «За Родину» также писала в № 26 от 9 октября 1942 г.: «Редко где можно в освобожденной России сейчас найти город без следов большевистского варварства. Почти во всех городах лучшие здания большевики, уходя, взорвали или сожгли. Война, а больше всего большевики уничтожили так много народных ценностей, что для восстановления их потребуются невероятные физические и материальные затраты» [1, д. 652, л. 5]. Фашисты пишут о том, что «пришла германская армия-освободительница и начались восстановительные работы» [1, д. 649, л. 19]. Естественно, что ни слова мы не найдем в немецко-фашистской печати о том, сколько в действительности принесла германская «армия-освободительница» бед русскому народу, сколько горя и лишений.

Следует подчеркнуть, что доля правды в этой немецкой информации, безусловно, была. Исходя из директивы СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г., из приказа Ставки верховного главнокомандующего № 0428 от 17 ноября 1941 г., советские войска должны были разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск, чтобы противник не мог их использовать, а также уводить с собой все советское население. Можно констатировать тот факт, что не

всегда советские войска успевали выполнить эти указания в силу ряда причин. Нам также известно указание Гитлера о том, что прежде, чем занять населенный пункт, его надо подвергнуть усиленному обстрелу и разрушению. Таким образом, все это приводило к тому, что в первую очередь страдали местные жители, остававшиеся без крова, пищи, вынужденные переселяться в сохранившиеся поселки, деревни.

В ряде немецко-фашистских газет, которые издавались на оккупированной территории Ленинградской области, были специальные разделы: «Местная хроника», «На освобожденной земле», где сообщалось о том, что происходит в различных районах, населенных пунктах области, а также жителям рассказывалось о том, как живут люди в других, освобожденных от большевизма областях, о событиях в Одессе, на Дальнем Востоке, на Украине и др. [1, д. 1284, л. 4, 4 об.].

Важно отметить, что вся политика оккупантов была направлена прежде всего на обеспечение нужд германской армии, поэтому, рассматривая социально-экономические мероприятия немецких властей на «освобожденной от большевизма территории», необходимо учитывать, что они проводились в первую очередь для привлечения местного населения на сторону немцев. По нашему мнению, было бы неверным говорить о подлинной заботе оккупантов о населении, как это постоянно подчеркивалось самими немецкими пропагандистами. С этих позиций рекомендуется оценивать введение в Пскове хлебных карточек для местного населения, создание специальных организаций взаимопомощи, проведение благотворительной лотереи в Опочке, создание банков в Пскове, Луге, Гатчине и открытие банковских касс в Гдове, Дно, Острове, Опочке, открытие больницы на 40 коек в Сиверской, медпунктов и бань в Тосно, Порхове, Пскове, Вырице и др., а также ветеринарных пунктов [1, д. 652, л. 22, 24; д. 667, л. 2, 64; д. 1280, л. 5-6, 39 об., 42 об.; д. 1284, л. 15, 22, 57, 68, 77; д. 1293. л. 10, 12; д. 1294, л. 9, 12]. В специальной рубрике «Советы врача» жителям указывалось, как они должны бороться с за-

болеваниями. Для придания большей достоверности своей «заботе» о здоровье населения проводились конференции русских областных врачей [1, д. 1284, л. 20]. Помимо этого, оккупационные власти постоянно подчеркивали дружелюбное отношение германских солдат к местному населению, публиковались фотографии, где немецкие солдаты работают на полях бок о бок с крестьянами. Крестьянам постоянно давались полезные советы по ведению хозяйства и тут же публиковались нормы сдачи сельскохозяйственной продукции, причем подчеркивалось, что они ниже советских, и, что крестьяне должны выполнить их в первую очередь, а уже потом делать запасы для себя. Немцы утверждали, что «всякая война требует жертв» и, поэтому необходимо сдать продукты для германской армии, чтобы «она могла победить» [1, д. 649, л. 3; д. 652, л. 17, 40; д. 667, л. 61; д. 1284, л. 8, 9 об., 15 об., 76; д. 1295, л. 7, 17, 51]. Действительно, нормы сдачи сельхозпродукции были не выше довоенных советских норм. Но, оценивая этот факт, необходимо учитывать, что на оккупированной территории резко сократилась численность мужского трудоспособного населения, а также жители были лишены тягловой рабочей силы.

В архивных фондах имеются воспоминания о жизни в немецкой оккупации. Некоторые исследователи высказывали мысли о том, что сельское население, производившее продукты питания, не должно было голодать. С этими выводами нельзя согласиться. Анализ материалов позволяет утверждать, что сельское население на оккупированной территории Ленинградской области действительно голодало, так как большая часть урожая зерна, овощей доставалась неприятелю [2, д. 188, л. 2]. За пользование своими же продуктами с огорода жителей били ременными плетками, сутками держали в амбарах [2, д. 670, л. 1, 2, 2 об.]. Не лучшее положение было и в городах. По свидетельству агронома

Н. Н. Афанасьева: «Все мясо шло в ход, включая кошек и собак» [2, д. 188, л. 2]. Следует отметить, что в лучшем положении находились лица, состоящие на службе у окку-

пационных властей. Им полагался специальный усиленный паек [2, д. 670, л. 3 об.]. Более того, там, где население плохо относилось к советской власти, поддерживало оккупантов, предавало коммунистов, немцы ничего не трогали — ни кур, ни яиц, например, в дер. Ка-лашниково Мишиногорского сельсовета Пол-новского района [2, д. 13, л. 54, 55].

Для крестьян были организованы выставки сельскохозяйственной продукции, техники, открыты выставки семян в Гатчине, Пскове, Острове. Также созывались совещания районных агрономов, организовывались различные курсы, где не только делались научные доклады, но обязательно давался обзор политических событий [1, д. 652, л. 33; д. 1280, л. 27 об.; д. 1284, л. 6, 9, 61, 124 об.].

Прикрываясь заботой о развитии русской культуры, оккупационные власти открывали различные культурно-просветительные учреждения. Были открыты русский драматический театр и кукольный театр в Гатчине; Балетная школа, музыкально-вокальная школа и театр в Пскове; Гдовская театральная группа; Порховская драматическая группа и др. Оккупационные власти организовывали гастроли артистов по районам Ленинградской области и даже за границу. Например, известный русский артист

Н. К. Печковский побывал в Вене, Праге, Варшаве, Познани, Риге, Ковно и других городах [1, д. 1284, л. 9, 11, 27, 57, 103, 119; д. 1288, л. 50, 72, 96; д. 1295, л. 5, 97]. Весь театральный репертуар был под контролем немецкой администрации. Об этом свидетельствует ряд фактов. Например, Б. Маклаков писал в одной из статей, что «репертуар театров необходимо пополнить современными пьесами острополитического содержания, разоблачающими “сталинско-еврейский строй”» [1, д. 1288, л. 78].

В пропагандистских целях фашисты использовали не только театральные представления, но и кинофильмы. В Пскове, Дно были открыты кинотеатры, действовала кинопередвижка. Фильмы для показа населению подбирались очень тщательно. Они рассказывали о жизни в Германии, о бедах русских крестьян при советской власти и о «новой,

свободной» жизни [1, д. 1284, л. 13; д. 1288, л. 46].

Таким образом, «заботясь» о возрождении культуры на захваченных землях, гитлеровцы ни на минуту не забывали о четкой идеологической направленности всех культурных мероприятий. Фашистская программа морально-политического духовного подавления советских людей предусматривала уничтожение советской культуры, ликвидацию системы народного образования. Были закрыты все общеобразовательные школы, уничтожены все советские учебники [1, д. 57, л. 11].

В целях перевоспитания и обучения детей в фашистском духе оккупанты открыли немногочисленные «народные» (начальные) школы. Были опубликованы распоряжения об обязательном обучении детей в школах, чтобы «дети не болтались без дела». До 40% обучение в школах было платное. Фашисты утверждали, что в борьбе с жидо-больше-визмом предполагается не только его военный разгром, но и идеологический, т. е. «освобождение от его отравы сознания людей». Для этого и нужна новая школа, которая «может воспитать полезных людей» [1, д. 649, л. 31; д. 651, л. 6, 25]. На учительской конференции в Пскове 18 сентября 1942 г. бургомистр Черепенькин подчеркивал, что главная задача учителей — «доказать детям лживость большевизма и ввести их в общеевропейскую семью народов» [1, д. 651, л. 9]. В декабре 1942 г. Военное управление Северной Войсковой областью разработало и утвердило учебные планы и программы для начальных школ. Псковское издательство «Новое время» выпустило учебники «Родной язык», «Грамматику и правописание». Они были насквозь проникнуты фашистской идеологией. В книги для чтения был включен материал религиозно-нравственного содержания, что было не характерно для советских учебников. В расписание вводился закон божий в целях «укрепления морального воспитания подрастающего поколения». Были разработаны новые школьные учебные программы по русскому, немецкому языкам, арифметике, географии, естествознанию, ру-

коделию, пению и физической культуре. Составители программ исходили из того, что начальная четырехклассная школа должна воспитать ребенка и дать ему необходимый более или менее законченный круг знаний, так как многие дети по окончании начальной школы займутся крестьянским трудом, пойдут на производство и в ремесленные училища [1, д. 668, л. 1-324; д. 652, л. 20; д. 1286, л. 116; д. 651, л. 60].

Все учителя, которые остались в оккупированных районах и были привлечены для работы в «новых школах», должны были пройти курсы переподготовки. Так, в обращении к учительству Дновского района говорилось, что «главное не учить детей, а перевоспитать их, вытравить из детских душ подлый большевистский дух» [1, д. 649, л. 9]. В Порхове, Острове, Сиверской, Беседе (Во-лосовского района) и др. были организованы курсы усовершенствования, переподготовки, повышения квалификации учителей [1, д. 1286, л. 16, 54, 98, 118; д. 1295, л. 13]. Регулярно проводились собрания учителей, конференции, где им указывалось, как и чему учить детей [1, д. 651, л. 37, 43, 60; д. 1284, л. 50; д. 1286, л. 126]. Более того, в состав делегаций для ознакомления с жизнью в Германии, включали и представителей народного образования. Так, инспектор школ Середкин-ского района П. Муравьев, начальница народного образования пределов полевой комендатуры Струги госпожа Монина Евгения Николаевна побывали в Германии и, вернувшись в свои районы, выступали перед населением с докладами о хорошей жизни немцев [1, д. 667, л. 1; д. 1284, л. 4].

Но не только через начальные школы оккупанты пытались воздействовать на умы детишек. Для этого также использовались радио и печать. Псковский радиоузел регулярно проводил детские передачи, а немецко-фашистские газеты практически в каждом номере имели рубрику «Детская почта», где публиковались различные стихотворения, сказки, рассказы, загадки, статьи, рассказывалось о проведении детских праздников в школах, приютах, детских домах, печатались фотографии, где были изображены немецкие

солдаты, которые играют с советскими детьми и дарят им игрушки [1, д. 649, 652, 1280, 1284, 1286]. Эти и другие демагогические приемы, обман использовались для того, чтобы внушить детям мысль о благодарности германским солдатам за то, что они освободили советских ребятишек от большевистской муштры и заботятся об их воспитании и развитии.

Этой же цели служила и церковная политика оккупационных властей. Для воспитания покорности жителей «новому порядку» фашисты использовали религию. В различных публикациях говорилось о гонениях на православие в СССР. Немцы обвиняли большевиков в уничтожении храмов, церквей, в спекуляции на вере людей и всячески подчеркивали свою заботу о религиозных чувствах верующих: восстанавливали церкви, монастыри в Новгороде, Пскове, Вырице и др. для возрождения церковной жизни [1, д. 651, л. 9, 21; д. 652, л. 6 об.; д. 649, л. 4 об.; д. 1288, л. 98, 104]. Под покровительством гестапо была создана православная церковная организация — Православная миссия в освобожденных областях России. Во главе ее был поставлен Северо-Псковский протоиерей Кирилл Зайц [1, д. 1288, л. 88 об.]. К августу 1942 г. в миссии состояли 77 священников, осуществлявших свое влияние более чем в 200 приходах на территории, охватывавшей Псков, Гдов, Гатчину, Новгород, Старую Руссу, Новоржев, Опочку [1, д. 161, л. 29]. Задача миссионеров отнюдь не исчерпывалась лишь пасторским служением (укрепление религиозности, распространение церковной литературы, икон, нательных крестиков и т. п.). Главное внимание уделялось политической агитации, проповеди антисоветских, антикоммунистических идей, воспитанию верующих в духе непротивления оккупантам. Все «миссионеры» были тесно связаны с оккупационными органами власти. Ярким примером их антисоветской пропаганды были писания, публиковавшиеся в ежемесячнике «Православный христианин», который издавался «миссией» с августа 1942 г. [1, д. 660, л. 8]. Религиозная тематика служила лишь фоном в информационной

войне. Не случайно, что редакция ежемесячника работала в непосредственном контакте с отделом пропаганды при командующем группы армий «Север». На страницах ежемесячника «безбожному большевизму» противопоставлялась «освободительная миссия» германской армии, расписывались заботы оккупантов о религиозных нуждах народа. Необходимо подчеркнуть, что посещение церкви в оккупированных гитлеровцами районах было обязательным, земская управа требовала представлять справки об исповедях [1, д. 57, л. 17]. Все мероприятия немцев на оккупированной территории освящались церковью. Так, при объявлении «земельной реформы» в г. Порхове был вывешен в церкви портрет Гитлера; попы обязаны были выступать с проповедями и молиться за дарование победы германской армии [1, д. 161, л. 38 об.; д. 658, л. 8]. Оккупанты, говоря о возрождении религии, храмов, соборов, имели в виду и возрождение церковных религиозных празднеств: Рождество, Пасха [1, д. 658, л. 2 об.; д. 1284, л. 33]. В немецко-фашистских изданиях постоянно публиковались сообщения об открытии все новых церквей, давались различные исторические справки о крещении Руси, о возрождении иконописного искусства. В Пскове даже была создана мастерская, где работали над восстановлением икон 14 человек, среди них были опытные мастера: А. Т. Терентьев, Н. В. Мерзляков; заведовал мастерской И. И. Ободнев [1, д. 649, л. 11 об.; д. 652, л. 26]. Таким образом, с целью отвлечения населения от насущных проблем, для примирения верующих с властями пропагандировались религиозные празднества, открывались церкви, утраивались крестные ходы.

Следует обратить внимание и на то, какое значение придавали оккупанты празднованию годовщин освобождения русских земель от большевизма. Особенно пышно была отпразднована вторая годовщина захвата советских территорий. Во всех местных газетах, которые издавались оккупационной властью на территории Ленинградской области, были помещены сообщения о празднествах, а день 22 июня — объявлен днем освобождения Родины от 25-летнего большевистского гнета

и насилия [i, д. б4?, л. i,; д. б52, л. 31; д. бб?, л. 5?; д. i2S4, л. 126; д. 12S6, л. 54]. Такие празднества состоялись в Дно, Сольцах, Си-верской и других населенных пунктах [i, д. 12S6, л. 54; д. i295, л. i?, i9, 2?]. Все эти мероприятия носили явно провокационный характер и проводились исключительно в пропагандистских целях.

Важен и тот факт, что в информационной войне оккупанты активно использовали радио. В первую очередь были приняты меры, запрещающие населению слушать советские радиопередачи. Одновременно была создана широкая сеть немецко-фашистских радиостанций. Оккупационные власти восстановили радиоузлы в Пскове, Порхове, Острове [i, д. 65i, л. i9; д. i2S4. л. 2; д. 12S6, л. S6; д. 12SS, л. ?4].

Также руководители фашистской пропаганды большое внимание уделяли подготовке пропагандистов из местного населения. Во многих населенных пунктах были организованы группы беседчиков, агитаторов, пропагандистов. Так, в Солецком районе с 23 февраля по 4 марта 1943 г. были организованы курсы пропагандистов, где им были прочитаны лекции по вопросам «сталинской лживой политики приспособляемости в период войны», «о значении текущей войны», об организации русских добровольческих отрядов, освещались вопросы философии, критиковался марксизм. Для населения открывались уголки просвещения, где была представлена различная политическая литература антисоветского содержания [1, д. 12S0, л. 5?; д. 12SS, л. 52].

Для борьбы с большевизмом гитлеровцы использовали всевозможные партии, организации, формирования. 2? декабря i942 г. было опубликовано обращение о создании так называемого «Русского Комитета». Его председателем был генерал-лейтенант А. А. Власов, секретарем — генерал-майор В. Ф. Ма-лышкин. В обращении говорилось, что комитет создан для «объединения русского народа и руководства его борьбой против ненавистного режима, для сотрудничества с Германией в борьбе с большевизмом за построение Новой Европы» [1, д. бб?, л. 132, 132 об.]. При «Русском Комитете» был создан отдел

пропаганды, призванный популяризировать цели и задачи комитета, помогать в организации Русской Освободительной Армии. Комитет имел свои печатные издания: газеты «Заря», «Доброволец», журнал «Новый путь» и др. [1, д. 657, 1279, 1291]. В декабре 1942 г. был опубликован призыв о вступлении в добровольческие отряды по борьбе с партизанами, назначены пункты записи в РОА в Дно, Старой Руссе, Чихачево, Шимске и Демянске. Всем, кто вступит в РОА, было обещано обмундирование, питание, жалование; за особое усердие — награды и удобные земельные наделы [1, д. 649, л. 24 об.; д. 650, л. 2; д. 1294, л. 3, 4 об.; д. 1295, л. 28 об., 32 об.;

д. 1297, л. 1, 18, 21, 27-33].

Итак, с первых дней же оккупации на территории Ленинградской области был установлен жесточайший административный режим, усиливавшийся непрерывными боевыми действиями и огромным скопление вражеских войск. Оккупационные власти взяли на учет все трудоспособное население, запретили свободное перемещение из одного населенного пункта в другой, ввели огромное количество различных налогов. Широко были распространены облавы, проверки, аресты, осуществлялся насильственный вывоз населения на каторжные работы в Германию. За малейшее неповиновение людей подвергали наказаниям: поркам, пыткам, расстрелу. В то же время на захваченной территории открывались больницы, ветеринарные пункты, бани, школы, церкви, театры, население снабжалось промышленными товарами, семенами. Все эти мероприятия оккупационных властей следует расценивать не как реальную заботу о гражданском населении, а как хорошо продуманную политику мер по

привлечению жителей на свою сторону, причем эта политика в 1943-1944 гг. отличалась от политики 1941-1942 гг. Гражданское население на оккупированной территории подвергалось колоссальной психологической обработке. Специальные отделы пропаганды вели работу среди жителей, распространяли печатную продукцию, заготовленную заранее. Также на оккупированной территории издавались различные немецко-фашистские периодические издания, внешне похожие на советские довоенные газеты. В них в нужном оккупационном властям свете подавались события на фронтах, причины начала войны, подчеркивалась непобедимость немецкой армии и бесполезность борьбы с ней, пропагандировалась «земельная реформа» и другие социально-экономические мероприятия. Много внимания уделялось антибольшевистской пропаганде. На это также были нацелены различные культурные мероприятия: концерты, спектакли, экскурсии, спортивные соревнования, выставки и т. п. Оккупационным властям нужны были ученые, врачи, квалифицированные рабочие и другие специалисты для обслуживания германской армии, налаживания ее быта. Особенно большое значение придавалось возрождению религии и использованию ее для оправдания антисоветской пропаганды. Крайне важно, что пропагандировавшиеся оккупантами идеи освобождения русского народа от жидо-большевизма не соответствовали той роли, которую отводил русскому народу Гитлер, и политике, проводившейся оккупационными властями. Указанное несоответствие во многом способствовало тому, что население воочию убеждалось в провокационном характере немецко-фашистской пропаганды и политики.

1. Центральный государственный архив историко-политических документов (ЦГАИЦД СПб). Ф. 0-116. Оп. 9.

2. ЦГАИЦД СПб. Ф. 4000. Оп. 10.

1. Tsentral’ny gosudarstvenny arkhiv istoriko-politicheskikh dokumentov (TsGAIPD SPb). F. 0116. Op. 9.

2. TsGAIPD SPb. F. 4000. Op. 10.

ФОРМИРОВАНИЕ АВТОНОМНЫХ ОБРАЗОВАНИЙ В РСФСР В 1920-Х ГОДАХ: ПРОБЛЕМЫ НАСЕЛЕНИЯ И ТЕРРИТОРИИ (НА МАТЕРИАЛАХ КАЛМЫЦКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ) Текст научной статьи по специальности «История и археология»

СНК РСФСР. НАРКОМНАЦ РСФСР / ВЦИК / ПРЕЗИДИУМ ВЦИК / НАЦИЕСТРОИТЕЛЬСТВО / КАЛМЫЦКАЯ АВТОНОМНАЯ ОБЛАСТЬ / КАЛМЫЦКИЙ ОБЛИСПОЛКОМ / САЛЬСКИЙ ОКРУГ / ДОНСКАЯ ОБЛАСТЬ / СЕВЕРО — КАВКАЗСКИЙ КРАЙ / САЛЬСКИЙ ОКРИСПОЛКОМ / НАСЕЛЕНИЕ / ДИАСПОРА / ТЕРРИТОРИЯ / ГРАНИЦА / АСТРАХАНСКАЯ ГУБЕРНИЯ / ЦАРИЦЫНСКАЯ ГУБЕРНИЯ / СТАВРОПОЛЬСКАЯ ГУБЕРНИЯ

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Максимов Константин Николаевич

Введение . В историографии истории Калмыкии советского периода имеется достаточно обширная литература, посвященная образованию и развитию национальной государственности. В ней основное внимание акцентируется на подготовительных и учредительных мероприятиях, создание экономической основы. Вопросы формирования территории и населения автономной области в отдельных трудах освещались лишь фрагментарно. Цель исследования — изучить приграничные проблемы Калмыкии с соседними губерниями, процесс миграции калмыцких дисперсных групп в автономную область. Для достижения цели решались следующие задачи: выяснялись причины трудности решения территориального устройства и границы области, пути и методы разрешения приграничных проблем, пути комплексной постановки проблем территориального устройства и миграционного процесса руководством Калмоблисполкома. Материалы и методы . Статья написана в основном на архивных материалах, многие из которых впервые введены в научный оборот. Автором при использовании источников применены методы компаративизма, источниковедческого анализа. Результаты . В соответствии с национальной политикой большевиков в 1920 г. советская власть октроировала калмыцкому народу национальную государственность в форме административной автономии на территории исторического ареала обитания — калмыцкой степи. С образованием автономии территория и ее границы были определены в соответствии с государственной политикой и без принципиальных разногласий с соседними губерниями. Миграция небольших калмыцких дисперсных групп в автономную область осуществлялась при поддержке государства и беспрепятственно, за исключением разногласий между Сальским окрисполкомом и Калмоблисполкомом по территориальному вопросу при рассмотрении переселения сальских калмыков. В конечном итоге затянувшиеся противоречия между ними привели к образованию в 1930 г. Калмыцкого района в Сальском округе Северо — Кавказского края .

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

THE SHAPING OF AUTONOMOUS ENTITIES IN THE RSFSR, 1920S: PROBLEMS OF POPULATION AND TERRITORY (AN INSIGHT INTO MATERIALS FROM KALMYK AUTONOMOUS OBLAST)

Introduction . Soviet Kalmykia’s historiography comprises quite a cluster of publications to have dealt with the shaping and development of the ethnic statehood. Such works primarily focus on preparatory and constitutive activities, economic beginnings. However, the formation of Kalmyk Autonomous Oblast’s territory and population have been covered by separate papers only fragmentarily. Goals . The study aims at investigating Kalmykia’s border — related problems and migrations of dispersed Kalmyk groups towards the region. In order to facilitate this, the article shall explore why territorial and border — related issues turned essentially difficult tasks and how the problems were being solved, describe the roadmap of the Kalmyk Oblast Executive Committee to comprehensively tackle the emerged territorial and migration challenges. Materials and Methods . The paper centers around archival sources, quite a share of the latter being thus newly introduced into scientific discourse. The key methods employed are those of comparativism and source analysis. Results . According to the nationalities policy set forth by the Bolsheviks in 1920, the Soviet Government granted the Kalmyk people an ethnic statehood in the form of an administrative autonomy within the latter’s historical territory — Kalmyk Steppe. Once the autonomy was established, its territory and borders were determined in accordance with the then state policies and without any essential dissents from neighboring provinces. Migrations of minor Kalmyk groups to the autonomous oblast were supported by the Government and encountered no resistance, except for disputes between the Salsk Okrug Executive Committee and that of Kalmyk Autonomous Oblast over the territorial issue when it came to the resettlement of Salsk Kalmyks. The prolonged mutual tension resulted in the establishment of Kalmytsky (‘Kalmyk’) District within Salsk Okrug of North Caucasus Krai.

Текст научной работы на тему «ФОРМИРОВАНИЕ АВТОНОМНЫХ ОБРАЗОВАНИЙ В РСФСР В 1920-Х ГОДАХ: ПРОБЛЕМЫ НАСЕЛЕНИЯ И ТЕРРИТОРИИ (НА МАТЕРИАЛАХ КАЛМЫЦКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ)»

Published in the Russian Federation

Oriental Studies (Previous Name: Bulletin of the Kalmyk Institute

for Humanities of the Russian Academy of Sciences)

Has been issued as a journal since 2008

ISSN: 2619-0990; E-ISSN: 2619-1008

Vol. 14, Is. 1, pp. 56-73, 2021

Journal homepage: https://kigiran.elpub.ru

УДК / UDC 94(47).084

Формирование автономных образований в РСФСР в 1920-х годах: проблемы населения и территории (на материалах Калмыцкой автономной области)

Константин Николаевич Максимов1

1 Калмыцкий научный центр РАН (д. 8, ул. им. И. К. Илишкина, 358000 Элиста, Российская Федерация)

доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник 0000-0002-9475-6137. E-mail: tsagadam@mail.ru

Аннотация. Введение. В историографии истории Калмыкии советского периода имеется достаточно обширная литература, посвященная образованию и развитию национальной государственности. В ней основное внимание акцентируется на подготовительных и учредительных мероприятиях, создание экономической основы. Вопросы формирования территории и населения автономной области в отдельных трудах освещались лишь фрагментарно. Цель исследования — изучить приграничные проблемы Калмыкии с соседними губерниями, процесс миграции калмыцких дисперсных групп в автономную область. Для достижения цели решались следующие задачи: выяснялись причины трудности решения территориального устройства и границы области, пути и методы разрешения приграничных проблем, пути комплексной постановки проблем территориального устройства и миграционного процесса руководством Калмоблисполкома. Материалы и методы. Статья написана в основном на архивных материалах, многие из которых впервые введены в научный оборот. Автором при использовании источников применены методы компаративизма, источниковедческого анализа. Результаты. В соответствии с национальной политикой большевиков в 1920 г. советская власть октроировала калмыцкому народу национальную государственность в форме административной автономии на территории исторического ареала обитания — калмыцкой степи. С образованием автономии территория и ее границы были определены в соответствии с государственной политикой и без принципиальных разногласий с соседними губерниями. Миграция небольших калмыцких дисперсных групп в автономную область осуществлялась при поддержке государства и беспрепятственно, за исключением разногласий между Сальским окрисполкомом и Калмоблисполкомом по территориальному вопросу при рассмотрении переселения сальских калмыков. В конечном итоге затянувшиеся противоречия между ними привели к образованию в 1930 г. Калмыцкого района в Сальском округе Северо-Кавказского края.

Ключевые слова: СНК РСФСР. Наркомнац РСФСР, ВЦИК, Президиум ВЦИК, нациестрои-тельство, Калмыцкая автономная область, Калмыцкий облисполком, Сальский округ, Донская область, Северо-Кавказский край, Сальский окрисполком, население, диаспора, территория, граница, Астраханская губерния, Царицынская губерния, Ставропольская губерния Благодарность. Исследование проведено в рамках государственной субсидии — проект «Комплексное исследование процессов общественно-политического и культурного развития народов Юга России» (номер госрегистрации: АААА-А19-119011490038-5). Для цитирования: Максимов К. Н. Формирование автономных образований в РСФСР в 1920-х годах: проблемы населения и территории (на материалах Калмыцкой автономной области) // Oriental Studies. Т. 14. № 1. С. 56-73. DOI: 10.22162/2619-0990-2021-53-1-56-73

The Shaping of Autonomous Entities in the RSFSR, 1920s: Problems of Population and Territory (An Insight into Materials from Kalmyk Autonomous Oblast)

Konstantin N. Maksimov1

1 Kalmyk Scientific Center of the RAS (8, Ilishkin St., Elista 358000, Russian Federation)

Dr. Sc. (History), Professor, Chief Research Associate 0000-0002-9475-6137. E-mail: tsagadam@mail.ru

Abstract. Introduction. Soviet Kalmykia’s historiography comprises quite a cluster of publications to have dealt with the shaping and development of the ethnic statehood. Such works primarily focus on preparatory and constitutive activities, economic beginnings. However, the formation of Kalmyk Autonomous Oblast’s territory and population have been covered by separate papers only fragmentarily. Goals. The study aims at investigating Kalmykia’s border-related problems and migrations of dispersed Kalmyk groups towards the region. In order to facilitate this, the article shall explore why territorial and border-related issues turned essentially difficult tasks and how the problems were being solved, describe the roadmap of the Kalmyk Oblast Executive Committee to comprehensively tackle the emerged territorial and migration challenges. Materials and Methods. The paper centers around archival sources, quite a share of the latter being thus newly introduced into scientific discourse. The key methods employed are those of comparativism and source analysis. Results. According to the nationalities policy set forth by the Bolsheviks in 1920, the Soviet Government granted the Kalmyk people an ethnic statehood in the form of an administrative autonomy within the latter’s historical territory — Kalmyk Steppe. Once the autonomy was established, its territory and borders were determined in accordance with the then state policies and without any essential dissents from neighboring provinces. Migrations of minor Kalmyk groups to the autonomous oblast were supported by the Government and encountered no resistance, except for disputes between the Salsk Okrug Executive Committee and that of Kalmyk Autonomous Oblast over the territorial issue when it came to the resettlement of Salsk Kalmyks. The prolonged mutual tension resulted in the establishment of Kalmytsky (‘Kalmyk’) District within Salsk Okrug of North Caucasus Krai. Keywords: Council of People’s Commissars of the RSFSR, People’s Commissariat of Nationalities of the RSFSR, All-Russian Central Executive Committee, Presidium, nationhood construction, Kalmyk Autonomous Oblast, Kalmyk Oblast Executive Committee, Salsk Okrug, Don Oblast, North Caucasus Krai, Salsk Okrug Executive Committee, population, diaspora, territory, border, Astrakhan Governorate, Tsaritsyn Governorate, Stavropol Governorate

Acknowledgements. The reported study was funded by government subsidy — project name ‘Sociopolitical and Cultural Development of South Russia’s Peoples: Comprehensive Studies of Respective Processes’ (state reg. no. АААА-А19-119011490038-5).

For citation: Maksimov K. N. The Shaping of Autonomous Entities in the RSFSR, 1920s: Problems of Population and Territory (An Insight into Materials from Kalmyk Autonomous Oblast). Oriental Studies. 2021. Vol. 14(1): 56-73. (In Russ.). DOI: 10.22162/2619-0990-2021-53-1-56-73

Большевики, осуществив в октябре 1917 г. государственный переворот, взяв власть в свои руки и провозгласив свободу и равенство народов России, декларировали, что советская власть обеспечит всем нациям, населяющим страну, подлинное право на самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельного государства. «Декларацией прав народов России», принятой 25 октября 1917 г. II Всероссийским съездом советов, советская власть придала принципам национальной политики большевиков статус государственной политики. Здесь же новое правительство, определив принципы реализации права на самоопределение на основе территориального сообщества, гарантировало, что «конкретные декреты будут выработаны немедленно после конструирования Комиссии по делам национальностей» [Первые декреты 1987: 38-39].

С установлением в январе 1918 г. советской власти в Астраханской губернии и признанием Калмыцкой степи особой административно-территориальной единицей революционно настроенная калмыцкая интеллигенция активно приступила к осуществлению идеи национальной государственности. Благодаря усилиям первых революционных деятелей в 1918 г. повсеместно в Калмыкии закрепляется советская власть, и создается ее система органов — аймачные, улусные советы и их исполкомы, съезд советов, Калмыцкий исполком с отраслевыми отделами. Калмыцкий исполком и его партийная фракция, взявшая в свои руки всю власть, сосредоточили основное внимание на создании национально-государственного образования.

Идею нациестроительства активно поддержали правительство РСФСР и Наркомат по делам национальностей. Основной задачей Наркомнаца являлось: на основе федеративного устройства государства «по-

мочь трудящимся национальных окраин . создать свою государственность и ускорить воссоздание на новых, социалистических началах государственного единства России» [Нелидов 1962: 424].

В Конституции РСФСР 1918 г. были определены уже формы реализации права на самоопределение: внутреннее территориальное (автономные областные союзы в составе РСФСР) и экстерриториальное (признание выхода из Российской федерации отдельных ее частей). Эти положения Конституции стали основой для создания унифицированных национальных государственных образований в формах: государственно-политической и административно-политической автономий в составе унитарного государства с элементами федерации.

В начале 1919 г. благодаря помощи центра в Калмыкии активизировался процесс формирования политической системы новой государственности, основы социалистической экономики, движение за создание автономии. Однако Калмыцкая степь в течение года (с весны 1919-1920 г.) оказалась в водовороте гражданской войны, где противники советской власти развернули усиленную агитацию среди калмыцкого населения за выдвигавшуюся еще в 1918 г. идею национального объединения на основе казачества. Фактически советская власть летом 1919 г. оказалась в серьезной опасности. В письме В. И. Ленина «Все на борьбу с Деникиным», опубликованном 9 июля 1919 г. в газетах, отмечалось, что «наступил один из самых критических, по всей вероятности, даже самый критический момент социалистической революции» [Ленин 1963: 44].

Учитывая обострившуюся военную обстановку на Нижнем Поволжье, в том числе и в Калмыцкой степи, СНК РСФСР принял «Воззвание к калмыцкому трудовому народу», подписанное В. И. Лениным.

Воззвание, декреты правительства России 1919 г., гарантировавшие октроировать государственность, создать необходимые условия для развития экономики, культуры, калмыцким народом были восприняты с оптимизмом и стремлением осуществить вековую мечту народа — объединиться в едином национальном государственном образовании.

В историографии истории Калмыкии вопросы создания и развития национальной государственности в форме автономии, территориального ее устройства получили достаточно широкое освещение. К ним следует отнести фундаментальные исследования по истории Калмыкии [Очерки истории 1970; История Калмыкии 2009], а также работы У. Б. Очирова [Очиров 2006], К. Н. Максимова [Максимов 2000], И. В. Бо-рисенко и А. Т. Горяева [Борисенко, Горяев 1998], И. В. Борисенко и С. И. Убушиевой [Борисенко, Убушиева 2000] и др.

Указанные труды предоставляют возможность проследить в основном проблемы создания и развития национальной государственности в форме автономии, ее органов государственной власти и управления, экономической и политической основы. В них территориальное устройство и миграция калмыцкого населения из разных регионов страны в область практически не освещены, за исключением указанной работы И. В. Бо-рисенко и С. И. Убушиевой. В некоторых работах большее внимание уделено наиболее сложному вопросу переселения донских калмыков [Кринко 2019; Борисенко, Горяев 1998; Максимов 2016; и др.]. При изучении этой проблемы следует рассматривать все этапы попытки ее решения как единый процесс, что позволяет проследить общую позицию руководства Калмыцкой автономной области в политике переселения и в вопросах выбора путей присоединения сальских калмыков. И. В. Борисенко и А. Т. Горяев необоснованно утверждали, что «за переселение (донских калмыков) однозначно были У. Д. Душан и Л. К. Карвенов; на позиции преждевременности данного мероприятия стоял будущий лама калмыцкого народа Ш. Тепкин, которого отчасти поддерживал А. Чапчаев» [Борисенко, Горяев 1998: 123]. Между тем 7-й съезд сальских калмыков, состоявшийся по инициативе Калмыцкого ЦИКа 26 августа 1923 г., с

участием ответственного секретаря Калмыцкого обкома ВКП(б) А. Чапчаева, представителя Тибета при правительстве СССР Ш. Тепкина, представителей Большедербе-товского улуса А. С. Элюева, Э. М. Сайкова и Б. С. Акугиновой, принял постановление: «Принципиально признать присоединение донских калмыков путем переселения на территорию Большедербетовского и других улусов» [Максимов 2016: 473-474]. Ш. Теп-киным было принято предложение съезда ходатайствовать перед центральными властями о переселении сальских калмыков в Калмыцкую автономную область [Максимов 2016: 473-474].

Материалы и методы

Источниковую базу статьи составили различные по происхождению, видам, содержанию документы, выявленные в фондах Государственного архива Российской Федерации, Национального архива Республики Калмыкия, Государственного архива Ростовской области. К таким неопубликованным источникам относятся решения государственных и партийных органов власти, переписка, отчеты, докладные записки, статистические сведения и т. д. Наряду с ними широко использованы опубликованные документальные материалы в различных изданиях. Это, прежде всего, законодательные, нормативные документы, статистические материалы, протоколы, решения и др.

Автор при исследовании проблемы руководствовался принципами историзма, объективности, всесторонности, герменевтики. При изучении и введении в научный оборот источников использованы методы проблемно-хронологического, источниковедческого анализа и компаративизма.

Строительство Калмыцкой автономной области

С окончанием гражданской войны, ставшим поворотной вехой в реализации национальной политики советской власти, Советское государство приступило к практическому решению нациестроительства. Наркомнац РСФСР, организовав в первой половине 1920 г. заметную экономическую и практическую помощь, оказал существенное влияние на подготовку наци-естроительства в Калмыкии. Комиссия по подготовке созыва общекалмыцкого съезда советов, сформированная постановлением

СНК РСФСР еще 10 июля 1919 г. в составе А. Чапчаева, А. Амур-Санана, А. Мещерякова, Г. Манкирова, У. Лавгаева, Э. Саран-гова и представителя ВЦИК и Наркомнаца К. Р. Герценберга, провела в короткие сроки всестороннюю организационную работу по проведению съезда. Калмыцкий исполком и Комиссия, определившись с формой национально-государственного устройства в виде административной автономии, созвали 2 июля 1920 г. I Общекалмыцкий съезд советов трудового народа. В нем приняло участие 349 делегатов, в том числе 251 от улусов Астраханской губернии, 12 — от Боль-шедербетовского улуса Ставропольской губернии, 2 — от Кумского аймака Терской области, 20 — от калмыцких станиц Саль-ского округа Донской области. Кроме них, на съезд были приглашены представители воинских частей, Астраханской губернии, представители ВЦИК и Наркомнаца РСФСР К. Р. Герценберг, СНК РСФСР и ЦК РКП(б) И. П. Бабкин [Первый Общекалмыцкий 1971: 9-10].

I Общекалмыцкий съезд советов как учредительный орган провозгласил образование Калмыцкой автономной области на «началах федерации» в качестве субъекта РСФСР. Ее правовой статус определялся актом конституционного значения — «Декларацией прав трудового калмыцкого народа». Несмотря на то, что автономная область получила название по имени ее автохтонного населения, государствообразующим явился народ Калмыкии, т. е. территориальное сообщество. Общекалмыцкий съезд в принятой Декларации, ставя цель «объединить все разбросанные части калмыцкого народа в одну административно-хозяйственную единицу, но, не выделяясь из состава РСФСР» [Первый Общекалмыцкий 1971: 162], определил важнейший принцип национально-государственных образований в форме автономий в РСФСР — внутреннее территориальное самоопределение. Съезд, предварительно определяя территориальное устройство автономной области, исходил из концептуального подхода к формированию населения области. Поэтому по Декларации в Калмыцкую автономную область включались 9 улусов Астраханской губернии, Большедербетовский улус Ставропольской губернии, Кумский аймак Терской области, 13 калмыцких станиц Сальского округа

Донской области с предполагаемым населением до 20 тыс. человек [К истории образования 1960: 70].

Коллегия Наркомнаца РСФСР, рассмотрев 6 октября 1920 г. решения, принятые I Общекалмыцким съездом советов, подготовила проект постановления ВЦИК и СНК РСФСР о создании Калмыцкой автономной области. Этот проект 14 октября того же года был одобрен на заседании Политбюро ЦК РКП(б) под председательством В. И. Ленина. 4 ноября 1920 г. ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление — образовать Автономную область калмыцкого народа. Определение границ и выработку положения о землеустройстве области поручили специальной комиссии из представителей Наркомнаца, НКВД РСФСР с участием заинтересованных соседних губерний [ГА РФ. Ф. 1318. Оп. 1. Д. 49. Л. 48]. Подготовленный Административной комиссией ВЦИК проект постановления о границах Калмыцкой автономной области был утвержден 25 ноября 1920 г. постановлением ВЦИК и СНК РСФСР почти в соответствии с «Декларацией прав трудового калмыцкого народа», куда не вошли лишь 13 калмыцких станиц Сальского округа, как не имевших с ней территориальной связи [ГА РФ. Ф. 1318. Оп. 1. Д. 49. Л. 53].

Административно-территориальное устройство Калмыцкой автономной области было утверждено в составе: Багацохуров-ского, Икицохуровского, Александровского (Хошеутовского), Харахусовского, Эркете-невского, Малодербетовского (за исключением Червленского и Северного аймаков, присоединенных к Черноярскому уезду Царицынской губернии), Яндыко-Мочажно-го, Манычского и Калмыцко-Базаринского улусов, находившихся в составе Астраханской губернии, Большедербетовского улуса (за исключением Яшалтинской волости и поселка Князь-Михайловского) по линии реки Джалга Средняя, ранее, с 1860 г., входившего в Ставропольскую губернию. В состав Калмыцкой автономной области были включены Кумский аймак Терской области, а также волости Черноярского уезда Царицынской губернии: Садовая, Обильная, Киселева, Заветная, Торговая, Балуевка, Ремонтная, Кресты, Кормовая, Приютная, Элиста, Булгун (Троицкая), Кюрюльта (Воз-несеновка) и Уланское (Улан-Эрге) [К исто-

рии образования 1960: 83, 84]. Население десяти улусов в период образования автономной области по переписи составляло 126 256 человек, что было меньше почти на 8 тыс. человек по сравнению с 1916 г. [Материалы Всероссийских 1922: 14, 38-39].

В соответствии с политикой советской власти ликвидации чересполосицы при установлении новых границ между губерниями и областями указанные 14 волостей бывшего Черноярского уезда Царицынской губернии были включены в состав Калмыцкой автономной области. По этому же доводу аймаки Северный и Червленный Малодербетовского улуса были отведены Царицынской губернии, как отделенные территориями сел Абганерово, Аксай, Плодовитое и Тундутово с населением 50 тыс. человек. Однако, учитывая имевшуюся небольшую полосу земли, связывавшую эти аймаки с территорией Калмыкии, и желание их жителей остаться в составе области, Калмыцкий ЦИК 12 января 1921 г. принял постановление ходатайствовать о возвращении этих аймаков Малодербетовскому улусу.

При установлении границы Калмыцкой автономной области со Ставропольской губернией и Донской областью не был соблюден принцип устранения чересполосицы. Основная территория Калмыцкой автономной области с Большедербетовским улусом связывалась Манычским коридором через территорию Донской области. В результате создания Манычского коридора и передачи из него Ставропольской губернии Яшалтинской волости и поселка Князь-Михайловского Большедербетовского улуса граница Калмыкии оказалась значительно искривленной в чересполосице. В связи с этим Калмыцкий ЦИК на том же заседании (12 января 1921 г.) принял постановление с целью устранения чересполосицы просить центральную власть присоединить Яшал-тинскую волость, поселок Князь-Михайловский, колонии Эсто-Хагинский и Не-мецко-Хагинский, которые вклиниваются в Большедербетовский улус в северо-западном углу границы области.

Федеральный комитет по земельному делу при Наркомнаце, рассмотрев 18 октября 1923 г. территориальные споры между Ставропольской губернией и Калмыцкой автономной областью, признал обоснован-

ным передачу соляных озер Яшалтинское, Шовгур-Талгинское, Красное, Джалгин-ское, Царин и Круглое из ведения Ставропольской губернии Калмыцкой области, поскольку эти озера находились на территории Большедербетовского улуса [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 492. Л. 10]. На этом же заседании Федеральный комитет в соответствии с заключениями НКЗ РСФСР от 11 июня 1923 г. (№ 5475) и Административной комиссии при Президиуме ВЦИК от 26 июля 1923 г. (№ 1063) поддержал решение Специальной комиссии о присоединении Яшалтинской волости и поселка Князь-Михайловского, колоний Эсто-Хагинский и Немецко-Ха-гинский к Калмыцкой автономной области [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 492. Л. 12].

Ходатайство Калмыкии 1921 г. было удовлетворено лишь в 1924 г. Президиум ВЦИК 18 февраля 1924 г. принял постановление передать Яшалтинскую волость, колонии Эсто-Хагинский и Немецко-Ха-гинский из Ставропольской губернии в Калмыцкую автономную область [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 195. Л. 22, 22об., 23; Д. 601. Л. 35-37]. Однако по вине Ставропольской губернии процесс передачи-приема этих волостей Калмыкии затянулся на целый год. Только после запроса Орготдела ВЦИК о выполнении постановления Президиума ВЦИК от 18 февраля 1924 г. они были приняты в феврале-марте 1925 г. в состав Боль-шедербетовского улуса [СУ РСФСР 1924: № 18. Ст. 189].

В Калмыцкой области 22 февраля 1921 г. был образован Ремонтненский уезд с центром в селе Ремонтном. В него были включены села и хутора области: Ремонтное, Б. Ремонтное, Валуевка, Киша, Кресты, Кормовое, Приютное, Богородское. Село Уланское (Улан-Эрге) включили в Ики-цохуровский улус; села Элиста, Троицкое (Булгун), Вознесенское — в Манычский улус; села Садовое, Обильное, Киселево, Заветное, Торговое и Федосеевка — в Ма-лодербетовский улус [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 195. Л. 85].

В соответствии с исторически сложившимся ареалом обитания калмыцкого народа были определены территория и административно-территориальное устройство его автономной области. В связи с этим теперь предстояло реализовать решение Общекалмыцкого съезда советов — организовать

перемещение в область дисперсных групп калмыков, эмигрировавших в разное время в силу исторических обстоятельств за пределы основной массы населения и проживавших длительное время в некоторых регионах России. Вопросы переселения их в Калмыцкую область, установления границ и разрешения спорных пограничных проблем между Калмыцкой автономной областью и соседними губерниями решались на протяжении ряда лет и завершились в основном в конце 1920-х гг.

Проблема переселения донских калмыков

Самой трудной и сложной проблемой оказалось переселение донских калмыков, предки которых еще с середины XVII в. обосновались на Дону. В начале XIX в., по данным В. Б. Броневского, калмыков на Дону числилось 16 415 человек обоего пола, в том числе военного сословия — 6 050 калмыков-казаков, а в середине XIX в. на Дону проживала уже 5 701 калмыцкая семья с общей численностью населения 21 162 человека (мужчин — 10 433, женщин — 10 729) [Броневский 1834: 79-83].

По первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. на Дону числилось 32 283 калмыка (мужчин — 16 689, женщин — 15 594), в том числе в Сальском округе — 29 349, в 1-м Донском — 1 225, во 2-м Донском — 2 129, Донецком — 408, Черкасском — 314, Усть-Медведицком — 226, Ростовском — 31, Таганрогском — 15 [Максимов 2016: 294]. К этому времени донские калмыки, полностью перейдя на оседлый образ жизни, вели стационарное хозяйство, занимались хлебопашеством. Если в 1914 г., накануне Первой мировой войны, их на Дону числилось 32 915 человек, из них в Сальском округе — 30 595 (мужчин — 16 024, женщин — 14 571), причисленные к казачьему сословию, то в течение 1914-1920 г. численность калмыцкого населения на Дону сократилась до 19 355 (58,8 %) человек [Максимов 2016: 314, 468].

Вопрос о вхождении (а не о переселении. — К. М) донских калмыков в состав Калмыцкой автономной области официально обсуждался с участием представителей органов партийной и государственной власти Сальского округа на первом же съезде калмыков-казаков Дона, состоявшемся

после возвращения делегатов Общекалмыцкого съезда советов, 5 августа 1920 г. в станице Великокняжеской Сальского округа Донской области. Съезд, единодушно решив сохранить веками сложившуюся калмыцкую диаспору на Дону, отметил, что местные калмыки остаются в административном управлении Сальского округа и подчиняются его исполкому, но и «не возбраняется» индивидуально желающему переехать в Калмыцкую автономную область [ГА РО. Ф. 97. Оп. 1. Д. 716. Л. 45об.].

Вскоре после этого съезда в станицу Великокняжескую прибыла авторитетная делегация из Калмыкии в составе членов облисполкома У. Д. Душана, Л. К. Карвенова и Е. М. Сайкова с целью обсуждения вопроса о вхождении донских калмыков в Калмыцкую область. Президиум Сальского окри-сполкома, рассмотрев 31 августа 1920 г. предложение представителей Калмыкии о присоединении с территорией и решение 1-го съезда калмыков-казаков, мнение четырех калмыцких станиц (Беляевской, Эр-кетеневской, Чунусовской и Потаповской) округа с пожеланиями присоединиться к Калмыцкой автономной области, выступил против административного выделения территории с калмыцким населением из Донской области. Предложение представителей Калмыкии сводилось к тому, чтобы сохранить калмыцкую казачью диаспору переселить ее с «прирезанной» территорией к Ма-нычскому коридору из Сальского округа.

Мнение указанных станиц недвусмысленно выразил в письме от 15 октября 1921 г. заведующий Беляевским вспомогательным почтовым пунктом П. М. Меньков в Калмыцкое представительство при Нар-комнаце РСФСР. Он писал, что жители Бе-ляевской станицы и некоторых других желают переселиться в Калмыцкую область, «но на территорию, отведенную от Сальско-го округа Калмыцкой автономной области между Манычем и Джураком» (называвшимся «Манычским коридором» площадью 160 тыс. десятин. — К. М). При этом он просил точно указать место и его площадь, оказать помощь в переезде [ГА РО. Ф. Р-97. Оп. 1. Д. 147а. Л. 78-79; Д. 512. Л. 5, 7-7об., 44; Д. 716. Л. 44-46; Д. 623. Л. 31-39, 49; НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 272. Л. 6].

4-й съезд сальских калмыков, состоявшийся 21 июня 1922 г. с участием предста-

вителей Калмыцкой автономной области, принял резолюцию присоединиться к Калмыцкой области с занимаемой территорией. Но предлагалось исключить территории Платовской станицы и трех хуторов (Эль-мутинского, Каменного и Атаманского) станицы Денисовской и Николаевского хутора станицы Ново-Алексеевской, которые не имели общие границы с территориями предполагаемых к присоединению станиц. Подчеркивалось, что северной границей станиц, присоединяющихся к Калмыцкой области, должна быть река Сал, начиная от границы Калмыцкой автономной области до юрта Батлаевской станицы. Западная граница должна была охватывать юрт Бат-лаевской станицы и на восток через Зимовники . по генеральной линии до границы Калмыкии. Выступивший на съезде председатель Сальского окрисполкома Антошин, признав неприемлемым такой вариант, предложил вопрос оставить открытым [ГА РО. Ф. 97. Оп. Д. 647. Л. 16; НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 288. Л. 15, 16, 16об.].

Калмыцкий обком РКП(б), рассмотрев 29 июня 1922 г. решение 4-го съезда саль-ских калмыков, принял решение: «Предложить президиуму Калмыцкого ЦИК на основе имеющихся материалов и желания сальских калмыков ходатайствовать перед ВЦИК о присоединении их к Калмыцкой автономной области с занимаемой ими территорией» [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 288. Л. 11].

Тем временем 13 июля 1922 г. коллегия Наркомнаца РСФСР принимает постановление № 38, определяющее, что «присоединение сальских калмыков к основному ядру калмыцкого народа мыслимо только посредством их переселения на территорию Калмыцкой автономной области» [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 288. Л. 18]. Наркомнац объяснял, что центральная советская власть проводит в вопросе о границах республик и областей политику уничтожения всякой чересполосицы. В подтверждение указывались декреты ВЦИК от 14 и 22 июня 1922 г., установившие границы Башкирии и Трудовой Немецкой коммуны. Далее отмечалось, что, желая присоединить сальских калмыков с их территорией, Калмыцкий ЦИК создает худший вид чересполосицы, на что центральная власть не может согласиться. В итоге коллегия Наркомнаца РСФСР приня-

ла постановление: «Считать необходимым санкционировать присоединение сальских калмыков к Калмыцкой автономной области посредством переселения» [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 288. Л. 19].

Заведующий Калмпредставительства при Нарккомнаце А. Амур-Санан резюмировал: «Остается единственный выход — сальским калмыкам присоединиться к Калмыцкой автономной области путем переселения» [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 288. Л. 18, 19].

Следует отметить, что «Манычский коридор» был включен в состав территории Калмыцкой автономной области для соединения с Большедербетовским улусом постановлением ВЦИК и СНК РСФСР «О границах Автономной области калмыцкого народа» от 25 ноября 1920 г. (п. «г» параграфа 1). Однако эта территория (по параллели 46-30° южной широты от Пулковского меридиана) оказалась предметом длительного спора между Калмыцкой и Донской областями.

В течение 1921-1922 гг. областному земельному управлению Калмоблисполко-ма не удалось произвести съемку границ и отграничить участок «коридора». Лишь в середине 1923 г. обе стороны пришли к соглашению внести изменения в пункт «г» постановления от 25 ноября 1920 г. [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 492. Л. 66]. Президиум ВЦИК с учетом предложений Донского и Калмыцкого исполкомов постановлением от 19 мая 1924 г. внес изменения: в пределах Сальского округа Донской области оставить «Новая Соль» с Вагнеровской грязелечебницей и взамен этого «прирезать» к Ремонтненскому уезду Калмыцкой области полосу земли, находящуюся к востоку, начиная от Большого лимана Маныча по восточной меже участка «Новая Соль» и далее по продолжению ее до параллели 46 — 30°. С внесением изменений границы между областями вернулись фактически к прежнему пограничному положению до 1920 г. — «по реке Джураку до ее загиба у старой границы областей, наконец, суходолом, сомкнув со старой межой против хутора Нестерова», расположенного между истоком Сала и его притока Джурак-Сала. Этот связующий участок, получивший название «Донской треугольник», в мае-июне 1924 г. должен был включен в Ремонтненский уезд Калмыцкой

автономной области [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 278. Л. 248, 249].

Однако трудности отграничения этой территории привели к передаче Ремонтнен-ского уезда (образован в Калмыкии в феврале 1921 г.) Сальскому округу Северо-Кавказского края.

Президиум ВЦИК с учетом достигнутого соглашения между Калмоблисполкомом и Северо-Кавказским крайисполкомом принял 25 мая 1925 г. постановление:

— Ремонтненский уезд Калмыцкой автономной области, за исключением селений: Садовое, Уманцево, хут. Толочкова, Троицкое (Булгун), Элиста, Вознесенское (Кюрюльта), Бислюрта, Приютное, включить в состав Сальского округа Северо-Кавказского края;

— Территорию Ремонтненского уезда передать в границах, установленных на месте Комиссией Федерального комитета по земельному делу, образованной постановлением Президиума ВЦИК от 20 марта 1924 г., с тем, чтобы северо-восточную границу селения Обильное с Шебенеровским аймаком Малодербетовского улуса установить по линии трехверстной полосы;

— Селения: Троицкое (Булгун), Элиста, Вознесенское (Кюрюльта), Бислюрта, Приютное — присоединить к Манычскому улусу, а селения: Садовое, Уманцево и хут. Толочкова — к Малодербетовскому улусу Калмыцкой автономной области;

— Передачу-прием указанной в п. 1 настоящего постановления территории закончить к 1 июля с. г. в порядке Инструкции ВЦИК от 8 октября 1923 г. [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 694. Л. 14, 15].

Однако после длительных споров и претензий со стороны Северо-Кавказского крайисполкома вопрос о передаче Ремонт-ненского уезда окончательно был решен постановлением от 4 ноября 1925 г. Административной комиссии при ВЦИК, сохранившим в полной редакции постановление Президиума ВЦИК от 25 мая 1925 г. [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 694. Л. 459; СУ РСФСР 1925: № 36. Ст. 256].

С отводом «треугольника» Сальскому округу проблема вхождения донских калмыков в Калмыцкую автономную область еще более усложнилась. Хотя в течение 1921-1922 гг. в Большедербетовский улус Калмыцкой области переселились из Саль-

ского округа 347 калмыцких семей в количестве 1 209 человек, в том числе только из Платовской станицы 178 семей (579 душ). В 1924 г. переселившихся только донских калмыков в Большедербетовском улусе числилось уже 6 114 человек (из Власовской станицы — 1 375, Платовской — 1 100, Ку-тейниковской — 711, Граббевской — 608, Чоносовской — 583, Бурульской — 507, Ново-Алексеевской — 402, Эркетенев-ской — 364, Денисовской — 238, Батлаев-ской — 147, Иловайской — 79). Активизация переселения донских калмыков в эти годы была связана не только с их экономическими трудностями, но и политическими. Советская власть, борясь с казачеством как с контрреволюционной силой, проводит ряд административно-территориальных реформ на Дону.

В связи со значительным притоком калмыков население Большедербетовского улуса с 7 840 человек в 1920 г. к 1929 г. увеличилось до 29 тыс. человек. Учитывая недостаточность для переселяющихся земель в Большедербетовском улусе, а также проводимые территориальные реформы в Саль-ском округе, президиум Калмоблисполкома 28 августа 1924 г. принял постановление «ходатайствовать перед Наркоматом земледелия РСФСР об оставлении за донскими переселенцами их прежних земель на три года» [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 232. Л. 5; НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 326. Л. 4-30; НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 552. Л. 18, 24об.; НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 288. Л. 55об.].

Основные причины в стремлении значительной части донских калмыков переселиться в Калмыцкую область и образовать в ней новый улус: их трудное экономическое положение, которое сложилось после гражданской войны; разобщенность калмыцких хуторов в Сальском округе в результате административно-территориальных реформ в 1923-1925 гг. в Донской области. В округах Северо-Кавказского края (с 26 января 1925 г.) в это время числилось 11 976 калмыков, из них в Сальском округе — 10 519 [Статистический справочник 1925: 21, 3839, 416]. Желающих донских калмыцких семей переселиться в Большедербетовский улус в конце 1927 г. числилось еще 857 в составе 3 196 человек. В связи с этим Калмыцкий облисполком, рассмотрев вопрос о переселении донских калмыков, 14 декабря

1928 г. принял постановление: «Манычский коридор» отвести переселяющимся по земельным нормам, установленным для Боль-шедербетовского улуса, и образовать там самостоятельную административно-территориальную единицу. Затем в январе 1929 г. Калмоблисполком, мотивируя тем, что 1 371 донское калмыцкое хозяйство (5 719 душ) намерено переселиться в Калмыкию, обратился в Президиум ВЦИК с просьбой дополнительно «прирезать» для них 20 тыс. га из территории Сальского округа, прилегающей к «Манычскому коридору» [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 1224. Л. 175].

Калмыцкий облисполком проявил заинтересованность не только в перемещении донского калмыцкого населения в область, но и в отводе ей территории, равнозначной населенной калмыками в Сальском округе. Северо-Кавказские краевые и Сальские окружные органы партийной и государственной власти, не возражая против переселения калмыцкого населения, категорически воспротивились передать Калмыцкой области часть территории Сальского округа. Территориальный вопрос и стал камнем преткновения в решении проблемы переселения донских калмыков. Для развязывания этого узла Сальским окрисполко-мом был предложен альтернативный вариант, получивший поддержку у краевых и центральных органов власти, — создать в округе Калмыцкий район. Законодательное оформление образования Калмыцкого района в Сальском округе Северо-Кавказского края было осуществлено постановлением Президиума ВЦИК от 28 февраля 1930 г. Территория Калмыцкого района составила 174 902 га с населением 9 522 человека, из них 63,3 % — калмыцкие жители. В район вошли 9 сельских советов с 38 населенными пунктами, в которых имелось 1 988 хозяйств, в том числе 1 561 (69,2 %) калмыцкое хозяйство, ведущее оседлый образ жизни [ГА РФ. Ф. Р-5677. Оп. 9. Д. 274. Л. 2122, 31-32; Ф. Р-1235. Оп. 51. Д. 28. Л. 15, 49, 50; Оп. 44. Д. 75. Л. 37, 96; СУ РСФСР 1930: № 17. Ст. 221].

Миграция дисперсных калмыцких групп населения в Калмыцкую автономную область

Следующей значительной группой калмыцкого населения являлись калмыки Тер-

ской области, подлежащие в соответствии с «Декларацией прав трудового калмыцкого народа» и постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 25 ноября 1920 г. «О границах Автономной области калмыцкого народа» переводу с Кумским аймаком в состав Калмыцкой области. Краткая история кумских калмыков такова. Крещеные астраханские калмыки в количестве 200 кибиток (почти 1 000 душ), находившиеся в ведомстве астраханского архиерея, в 1764 г. Высочайшим повелением были переведены на строившуюся Терскую линию. А в 1777 г. они был причислены к казачьему Моздокскому полку четырех станиц волжских казаков [Бюлер 1846: 67-69; Калмыки 2010: 58].

Калмыцкий ЦИК уже 4 августа 1920 г. принял специальное постановление о переселении кумских калмыков в Калмыцкую автономную область. Через месяц, в начале сентября 1920 г., в Калмыкию прибыли два представителя от кумских калмыков для выбора места поселения. Ознакомившись с улусами области, они выбрали Больше-дербетовский улус. Исполком Большедер-бетовского улусного совета, рассмотрев 30 сентября 1920 г. доводы о желании переселиться в улус кочующих кумских калмыков, предложил им (кочевало по берегам Кумы до 300 кибиток) начать перекочевку весной 1921 г. Однако уже в октябре-ноябре 1920 г. в Большедербетовский улус прибыли 60 семей (279 чел.) кумских калмыков. К августу 1921 г. в Большедербе-товский улус переселилось уже 133 семьи кумских калмыков в количестве 519 душ, к октябрю 1922 г. — еще 178 семей (737 человек) терских калмыков из Моздока (моздокской группы).

Практически переселение кумских калмыков завершилось в 1925 г. Организацией их перевоза занимался уполномоченный Калмоблисполкома С.-Г. М. Манжеев. По ходатайству Калмоблисполкома Наркомат путей сообщения РСФСР распоряжением от 14 июля 1925 г. для перевозки 900 кум-ских калмыков Терского округа в Калмыцкую область выделил 25 вагонов для погрузки со станции Ищёрская и 15 вагонов со станции Наурская до станции Торговая (ныне г. Сальск) с оплатой по переселенческому тарифу. Прибытие вагонов на станцию Торговая ожидалось 30 августа 1925 г. Калмоблисполкомом поручалось Больше-

дербетовскому улусу организовать прием и обустроить переселенцев [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 192. Л. 1, 3, 5-12; Д. 326. Л. 31-50; Д. 624. Л. 28-30, 37, 67-68].

Несмотря на завершение переселения почти всех кумских калмыков, территория их аймака из-за пограничных споров длительное время являлась предметом тяжбы между Дагестанской АССР и Калмыцкой автономной областью. Президиум ВЦИК вынужден был вмешаться и принять 22 декабря 1928 г. постановление: «Поручить Секретарю ВЦИК по телеграфу предложить ЦИКу Дагестанской АССР немедленно принять меры к прекращению самовольных захватов калмыцких земель гражданами Дагестанской АССР, и представить объяснения о причинах, вызвавших задержку в передаче Калмыцкой автономной области Кумского аймака» [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 1225. Л. 2]. Административная комиссия при Президиуме ВЦИК, рассмотрев 28 декабря 1928 г. вопрос о пограничных спорах между Калмыцкой автономной областью и Дагестанской АССР в районе Кумского аймака, постановила: «Принять к сведению телеграмму Калмыцкого облисполкома о том, что Кумской аймак им уже принят и считать вопрос исчерпанным» [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 1225. Л. 3].

Значительная группа калмыков, организованных в сельское общество на правах сельского совета, оставалась еще в Арз-гирском и Степновском районах Терского округа. Эти калмыки Эркетеневского улуса в годы Гражданской войны вынуждены были перекочевать в разные села Ставропольской губернии. В 1925 г. они переселились в урочище Артезиан-Качалка Арзгир-ского района Терского округа и там организовали сельское общество. В августе 1927 г. для организации их переселения в Калмыкию был командирован уполномоченный Калмоблисполкома С.-Г. М. Манжеев. Уже в сентябре 1927 г. из Арзгирского района переселились в Большедербетовский улус 136 калмыцких семей со стадом 446 голов скота. В октябре того же года переехали 130 семей (447 человек) из Арзгирского района и в октябре-ноябре 181 семья (около 800 человек) из Степновского района в Эркетеневский улус [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 990. Л. 45, 56, 70; Д. 1059. Л. 11, 20, 20об., 25-32].

Калмоблисполкому почти одновременно пришлось заниматься и организацией переселения в область оренбургских, уральских и кубанских калмыков. В это время в Оренбургской губернии проживали выходцы из ставропольских крещеных калмыков (крепости Ставрополя-на-Волге), служилых Оренбургского казачьего войска. На начало XX в. там проживало более тысячи калмыков. Оренбургские калмыки одними из первых переселились в Калмыцкую автономную область. Для организации их переезда во второй половине 1921 г. в Оренбургскую губернию был командирован Е. М. Сайков. С помощью местных властей ему удалось организовать вывоз и доставку в начале марта 1922 г. в Большедербетовский улус более 200 семей оренбургских калмыков (свыше 800 душ).

20 марта 1922 г. президиум Калмыцкого облисполкома, учитывая тяжелое материальное положение оренбургских калмыков из-за длительного нахождения их в пути, принял постановление оказать им продовольственную помощь, выделить наделы земель, семена и орудия для производства, помочь в приобретении скота. В следующем году, в апреле 1923 г., из Оренбургской губернии самостоятельно прибыли в Боль-шедербетовский улус, по всей вероятности, последние оставшиеся 23 человека [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 272. Л. 175, 186; Д. 354. Л. 233].

В сентябре 1923 г. Калмыцкий облисполком обратился к уральским калмыкам, предки которых в первой половине XVIII в. были причислены с принятием православия к яицкому казачьему войску, с предложением переселиться в Калмыкию. На начало XX в. их численность составляла около 800 человек. На призыв они стразу же откликнулись и прислали двух своих представителей с целью ознакомления с областью и с просьбой об оказании помощи в переезде. В марте 1924 г. в Уральскую область для организации вывоза калмыков был командирован Л. К. Карвенов. Затем по ходатайству Калмыцкого облисполкома Президиум ВЦИК в мае 1924 г. разрешил Наркомату земледелия РСФСР «открыть переселение в Калмыцкую автономную область из Уральской области 250 едоков». Л. К. Карвенову с большим трудом к кон-

цу июня удалось организовать и вывезти из разных мест Уральской области 234 человека (Калышинская группа — 100, Трибу-шинская группа — 12, Алгайская группа — 122) железнодорожным транспортом. В Уральской области, по отчету Л. К. Карве-нова, оставалось еще значительное количество калмыков. Для решения переселения остальных уральских калмыков в начале 1927 г. в Калмыкию прибыл их представитель В. Т. Ланцанов. Калмыцкий облисполком, учитывая пожелания уральских калмыков, принял все меры к переселению их в область. По его ходатайству в апреле 1927 г. Наркомат путей сообщения РСФСР организовал перевозку свыше 400 человек железнодорожным транспортом от станций Троицкая, Темерланк и Наргали Уральской области до станции Торговая (г. Сальск) Северо-Кавказской железнодорожной линии, расположенной в 50-60 км от Боль-шедербетовского улуса. В книге И. В. Бо-рисенко и А. Т. Горяева ошибочно указано количество всего переселившихся из Оренбургской области — 560 душ, из Уральской области — 150 человек [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 288. Л. 60, 62; Д. 399. Л. 22; Д. 544. Л. 6, 7, 10; Д. 990. Л. 1, 16; Борисенко, Горяев 1998: 48-49].

В начале января 1925 г. в Большедер-бетовский улус прибыл делегат от кубанских калмыков с заявлением о приеме в улус 31 калмыцкой семьи (85 человек), оказавшейся на Кубани в качестве беженцев в период Гражданской войны. Калмоблиспол-ком, поддержав предложение Большедер-бетовского улуса о приеме кубанских калмыков, 21 февраля 1925 г. обратился с ходатайством в Наркомат земледелия РСФСР оказать помощь в доставке их в область. НКЗ РСФСР в марте 1925 г. организовал на льготных условиях переезд железнодорожным транспортом указанного количества семей кубанских калмыков в Калмыцкую автономную область.

Одними из последних весной 1928 г. переселились в соответствии с постановлением СНК РСФСР от 12 июля 1927 г. калмыки (70 дворов) с острова Табун-Арала Астраханской губернии на остров Шамбай Хошеутовского улуса [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 624. Л. 10-13, 20, 25; Д. 990. Л. 41].

Пограничные и территориальные вопросы

Калмыцкий облисполком, формируя согласно Декларации, принятой Общекалмыцким съездом советов, население области, решал и территориальные вопросы, проблемы упорядочения и закрепления её границы с соседними губерниями. Уточнение границы между Царицынской (с февраля 1925 г. — Сталинградской) губернией и Калмыцкой автономной областью затянулось более чем на 4 года из-за Северной волости (Северный аймак образован в 1910 г.) с четырьмя обществами с калмыцким населением (439 дворов, 2 173 человека) и поселком Капкинка со смешенным населением, сел Плодовитое (678 дворов с населением 4 584 человек) и Тундутово (446 дворов с населением 3 223 человека), основанных в конце 1840-х гг. на территории Малодербе-товского улуса.

i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Областная комиссия по территориальным вопросам под председательством ответственного секретаря Калмобкома ВКП(б) И. Р. Степанова-Марбуша 3 июля 1923 г. приняла решение обратиться к Царицынскому губисполкому с просьбой вернуть области Северную волость (аймак) с калмыцким населением, присоединенный в 1919 г. к губернии, с территорией через коридор «Тундутовский орошаемый участок» [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 369. Л. 3, 16]. После неоднократных обсуждений и рассмотрений различными комиссиями в марте 1925 г. между Сталинградской губернией и Калмыцкой областью были достигнуты соглашения по Северной волости и границам [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 601. Л. 17]. 17 марта 1925 г. Сталинградский губиспол-ком принял решение: «Общую линию работы по установлению границ с Калмыцкой автономной областью считать правильной и достигнутое соглашение с ней утвердить» [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 601. Л. 145-146]. Предложения Калмыкии о границах и присоединении Северной волости к ней из Сталинградской губернии поддержал 6 апреля 1925 г. президиум Нижне-Волжской плановой комиссии и 15 мая того же года — Федеральный земельный комитет. Административная комиссия при Президиуме ВЦИК, рассмотрев 10 июля 1925 г. документы по границам обеих сторон, подготовила проект постановления и представила Президи-

уму ВЦИК на утверждение [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 1047. Л. 26].

Президиум ВЦИК 10 августа 1925 г. принял постановление «О границах между Калмыцкой автономной областью и Сталинградской губернией». По данному постановлению граница между ними устанавливалась по генеральной меже земельных наделов приволжских сел Черноярского уезда, начиная от озера Элиста по прямой в степь на пункт в 50 саженей от урочища «Абрам-Толга» и далее по направлению к урочищу «Джамба» по участкам 10-верстной полосы до южной межи Кутовской оброчной статьи, находящейся на границе Северо-Кавказского края [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 1047. Л. 29-30; Республика Калмыкия 2019: 279]. Предлагалось Сталинградскому и Калмыцкому исполкомам окончательно провести в натуре границы к середине сентября 1925 г. Однако обе стороны эту работу завершили позже, ровно через три года установленного срока. В результате этого разграничения в состав Малодербе-товского улуса Калмыцкой области из Сталинградской губернии были включены хутора Ильков, Будаев, Будун Худук и Яркин, села Плодовитое и Тундутово — в октябре 1931 г. [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 852. Л. 156; Республика Калмыкия 2019: 767, 810].

Наиболее сложно и длительное время решались не только пограничные проблемы, но и вообще земельные споры между Астраханской губернией и Калмыцкой областью. До провозглашения автономной области калмыцкого народа и определения границ ее территории Калмыцкая степь входила в состав Астраханской губернии без четко очерченных границ, за исключением земель улусов, аймаков, территорий кочевий. Кроме этого, другая причина заключалась в том, что в период активного заселения степей Поволжья происходило произвольное выделение земель под оброчные статьи, крестьяне самовольно вторгались на лучшие земли калмыцких улусов, аймаков, а также шел процесс их оседания на арендных землях, в 10-верстной полосе. В период же военных действий на территории Калмыцкой степи во время гражданской войны крестьяне даже насильственно вытесняли калмыков с их земель.

Поэтому неслучайно в первые же годы автономии возникло значительное коли-

чество спорных дел по пограничному землепользованию между новой областью (Багацохуровского, Хошеутовского и Ян-дыко-Мочажного улусов) и губернией (Енотаевского и Астраханского уездов). Федеральный комитет по земельным спорам, рассмотрев в ноябре 1923 г. спорные земельные дела десяти приграничных сел Астраханской губернии с земельной площадью 10 592,8 десятин, признал, что из этой площади указанным селам принадлежат 2 501,04 (23,6 %) десятин, калмыцким аймакам — 8 091,76 (76,4 %) десятин. А заявки Енотаевского и Астраханского уездов на калмыцкие земли (190 тыс. дес.) 10-верстной полосы Федеральный комитет отклонил [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 337. Л. 106].

Притязания крестьян Енотаевского и Астраханского уездов на земли Яндыко-Мо-чажного улуса стали предметом особого внимания Особой коллегии высшего контроля по земельным спорам. Особая коллегия, рассмотрев 7-8 апреля 1924 г. предложения Астраханской губернии отодвинуть границы Енотаевского уезда на 10-15 верст в глубь территории Яндыко-Мочажного улуса, а также на право фактического землепользования населением Астраханского уезда на территории Калмыцкой области, приняла решение отклонить их как нарушающие установленные законом границы. Что касается самовольно созданных крестьянами Астраханской губернии в период гражданской войны населенных пунктов на территории Яндыко-Мочажного улуса, Особая коллегия признала, что эти 14 сел по праву принадлежат соответствующим аймакам (Багацохуровскому, Долбанскому, Харахусовскому и Эркетеневскому). Население этих сел могло остаться в Калмыцкой области или переселиться в пределы Астраханской губернии.

Объединенное совещание представителей Астраханского губернского земуправ-ления и Калмыцкого облземуправления, состоявшееся 16 мая 1924 г., приняло решения Особой коллегии высшего контроля по земельным спорам от 7-8 апреля 1924 г. к неуклонному исполнению. Однако Астраханский губисполком, не согласившись с решениями Особой коллегии и объединенного совещания, подал апелляцию в Президиум ВЦИК. Астраханский губиспол-ком 23 июля 1924 г. принял постановление

выполнить решения Особой коллегии от 7-8 апреля лишь после того, как Президиум ВЦИК 2 июня 1924 г. принял постановление отклонить его ходатайство о пересмотре установленных границ.

Астраханский губисполком, затянув выполнение постановления Особой коллегии и своего решения, продолжал настаивать наделить малоземельных граждан Енотаевского уезда за счет территории Калмыцкой области. В 1925 г. он вошел в Президиум ВЦИК с предложением вообще пересмотреть границы Калмыкии [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 492. Л. 61, 77, 79, 149; Д. 601. Л. 135]. Президиум ВЦИК 3 августа 1925 г. принял постановление: «Ходатайство Астраханского губисполкома об общем пересмотре границ между Астраханской губернией и Калмыцкой автономной областью отклонить» [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 601. Л. 317об.].

Однако для разрешения продолжавшихся земельных споров Президиум ВЦИК поручил комиссии из представителей Астрахани и Калмыкии, Административной комиссии при Президиуме ВЦИК подготовить предложения по установлению границ между губернией и областью в части бывшего Китаевского уезда Астраханской губернии. Президиум ВЦИК, рассмотрев 9 мая 1927 г. представленный проект Административной комиссии от 2 февраля 1927 г., постановил: «От бесспорного пункта: озера Элисты по линиям.. , столбам на угол Ветлянской дачи и далее по генеральной меже и прогону до реки Волга, затем через Волгу на устье реки Воложки и по ерику у слияния реки Воложки с Волгой. до суходольной границы генерального межевания станицы Замья-новской, включая этими границами Тюме-невскую дачу и Калмыцкую область» [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 850. Л. 30-32; Д. 1023. Л. 29, 47].

Этим же постановлением Президиум ВЦИК включил в состав Калмыцкой области из Астраханской губернии следующие сельские советы со всеми хуторами и поселками: Басинский, Зензелинский Икрянин-ского района; Караванинский, Михайловский, Яндыковский, Промысловый, Оле-нечевский и Лаганский Бирючекосинского района. Поселок Рыжков из Калмыцкой области был передан Астраханской губернии. Передача Калмыкии указанных сельских

советов с населенными пунктами (Олени-чево, Лагань, Ракуша, Котельничий, Про-мысловка, Улан-Хол, Шарбулук, Филькин, Яндыки, Курасов, Басы, Мистичи, Стрелка, Мошка, Кухта,Зензели, Караванное, Ми-хайловка, Перепеченое) произошла уже в мае-июне 1927 г. [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 850. Л. 30-32; Д. 1023. Л. 29, 47].

Окончательно пограничные споры между бывшим Астраханским округом и Калмыцкой автономной областью завершились с принятием 10 октября 1930 г. Президиумом ВЦИК постановления «Об утверждении описания границ между Калмыцкой автономной областью и бывшим Астраханским округом Нижне-Волжского края». Граница между областью и округом на всех участках была расписана по смежности с реками, лесами, балками, земельными обществами по магистральным линиям. Вся территория под промыслом Молчановским поступила вместе с промыслом в пользование Калмыкии [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 1339. Л. 148, 148об., 149, 149 об.].

Формирование территории и населения первых советских автономий оказалось сложным и длительным процессом. Это было связано не только с наследием незавершенности столыпинской аграрной политики, стихийным решением на местах проблем землепользования, особенно в Поволжье, но и с социальными, экономическими, административными (отсутствие императивного материала) причинами, возникшими в тяжелейших условиях первых лет советской власти.

Советское государство, предоставив народам России, не имевшим государственность, право на самоопределение вплоть до отделения, на практике реализовывало его на принципах внутреннего самоопределения территориального сообщества. Автономные образования получали названия по имени автохтонного населения определенной территории. Аналогов формирования населения автономий по этническому признаку не имелось, и практически было это невозможно. Однако с учетом необходимости пополнения трудовых ресурсов, а также с учетом изъявления желаний этносов, оказавшихся в силу различных исторических обстоятельств за пределами территории ос-

новной этнической группы, Советское государство разрешило и оказало им поддержку и помощь в переселении к сородичам в автономное образование.

В связи с привлечением Российским государством на военную службу, к православной вере, оседлой жизни и стационарному хозяйствованию, а также в результате причин внутреннего характера в обществе значительные группы калмыцкого населения в XVII-XVШ вв. оказались в разных регионах России. В новых некоторых местах поселений они сформировались в локальные этнические группы, сохранившие, благодаря диверсификационной этнической политике местных властей, национальную и конфессиональную идентичность. К таким группам относились донские, оренбургские (ставропольские), терские калмыки и др.

Одним из главных мотивов собирания — сохранившаяся в народе историческая память о былой национальной государственности, в соответствии с которой калмыцкая интеллигенция на заседаниях первого официального представительного органа государственной власти — общекалмыцком съезде советов — выдвинула идею, одобренную Советским государством, о национальном объединении в автономной области. Эта политика, получившая нормативное оформление в Декларации прав трудового калмыцкого народа, для руководителей области стала программным документом по объединению народа в едином территориальном сообществе. Имеющийся комплекс различных документов по происхождению и содержанию по этой проблеме свидетельствует, что руководители области строго придерживались единого мнения в реализации политики объединения. Расхождений у них по групповым, политическим мотивам не имелось, за исключением различных мнений при обсуждении рабочих моментов, выбора тактики в переговорных процессах на различных уровнях, особенно с учетом исходивших предложений от саль-ских калмыков.

Рассматривая причины переселения калмыцкого населения из обжитых мест разных регионов, следует отметить, что побудительными мотивами явились не только экономические, политические (на Дону) — нельзя исключать и опасения утраты ими своей этнической и религиоз-

ной идентичности. Это в какой-то степени подтверждает опыт не проявивших интереса к переселению в Калмыцкую область калмыков-магометан (до 150 человек) Туркменского района Ставропольского округа Северо-Кавказского края. Предками их являлись калмыки шеретова рода Малодербе-товского улуса, уведенные в начале 30-х гг. XVIII в. нойоном Дондук-Омбо во время политического кризиса в Калмыцком ханстве на Кубань под покровительство крымского хана Каплан-Гирея. После получения Крымским ханством независимости от Турции (1774 г.) они перекочевали из Крыма в район Маныча и Кумы [Цюрюмов 2005: 9495; НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 1225. Л. 41-42].

Немаловажным фактором явилось и национальное самосознание, вызванное усиленной пропагандой и агитацией представителей области (длительные командировки для встреч и оказания помощи в переселении). В этом отношении среди донских калмыков эффективную деятельность провел Х. Б. Кануков, часто разъезжая с представителями Северо-Кавказского крайисполкома по калмыцким станицам и хуторам Сальского округа вплоть до начала 1930 г. С сальскими калмыками неоднократно встречались члены Калмыцкого ЦИК А. Чапчаев, Е. Сайков, У. Душан и другие, а также авторитетный религиозный деятель, выходец из донских калмыков Ш. Тепкин. С целью агитации и оказания помощи в переезде уральским калмыкам Л. К. Карвенов длительное время (с 8 марта по 30 июня 1924 г.) находился в Уральской области. Под влиянием его пропаганды и агитации некоторые уральские калмычки для того, чтобы выехать в Калмыкию, разводились с мужьями-киргизами [НА РК. Ф. Р-3. Оп. 2. Д. 1285. Л. 1, 2, 9; Д. 544. Л. 6, 7, 10].

Одной из основных причин миграции калмыцких дисперсных групп явилось их трудное экономическое положение, которое сложилось в результате гражданской войны, политики военного коммунизма, а также немаловажным фактором стали обострившиеся в трудные экономические годы взаимоотношения с некоторыми слоями местного населения, в частности в Сальском округе с крестьянством, на Урале с киргизами и т. д.

Из всех переселявшихся калмыков больше хлопот доставили руководству области донские калмыки из-за территориальной

проблемы, вернее, земельного вопроса. Они, имевшие испокон веков земельные наделы и в немалых размерах, желали, чтобы при переселении выделили им земельные наделы. В связи с тем, что в Большедербе-товском улусе не имелось свободных земель, донские калмыки выдвигали альтернативный вариант — путем «прирезки» к Большедербетовскому улусу (Манычскому коридору) земель из территории Сальского округа, где можно было даже образовать новый улус. Этот вариант поддерживался руководством Калмыкии и неоднократно рассматривался в центральных органах власти. Тем самым земельный вопрос и стал камнем преткновения в решении проблемы переселения калмыцкого населения из Сальского округа в Калмыцкую область. С целью снятия напряжения и прекращения миграции калмыцкого населения в Саль-ском округе Северо-Кавказского края в начале 1930 г. был образован Калмыцкий район с населением 9 522 человека, в том числе 6 029 калмыков.

ГА РФ — Государственный архив Российской Федерации.

НА РК — Национальный архив Республики Калмыкия.

ГА РО — Государственный архив Ростовской области.

Борисенко, Горяев 1998 — Борисенко И. В., Горяев А. Т. Очерки истории калмыцкой эмиграции. Элиста: АПП «Джангар», 1998. 236 с.

Борисенко, Убушиева 2000 — Борисенко И. В., Убушиева С. И. Очерки исторической географии Калмыкии. 1917 — начало 90-х г. XX в. Элиста: АПП «Джангар», 2000. 168 с. Броневский 1834 — Броневский В. Б. История Донского войска, описание Донской земли, Кавказских минеральных вод. Ч. III. СПб.: Тип. Экспедиции загот. госбумаг, 1834. 214 с.

Бюлер 1846 — Бюлер Ф. А. Кочующие и оседло-живущие в Астраханской губернии инородцы. Их история и настоящий быт // Отечественные записки. Статья третья. Т. 48. № 10. СПб., 1846. С. 59-94. История Калмыкии 2009 — История Калмыкии с древнейших времен до наших дней. В 3 т.

К концу 1920-х гг. стабилизировалось территориальное устройство Калмыцкой автономной области, которое явилось одним из важнейших факторов ее дальнейшего развития. Адаптация и натурализация переселившихся калмыков в область произошли без всяких осложнений, поскольку отсутствовали у местных жителей, в том числе и коренного населения, какие-либо ксенофобские настроения в отношении пришлых. Если в первый год автономной области население ее составляло 126 256 человек, в том числе 84 950 (67,3 %) калмыков, в 1926 г. соответственно 141 594 и 107 026 (75,6 %), в 1929 г. соответственно — 169 730 и 118 614 (69,9 %) [ГА РФ. Ф. 1318. Оп. 1. Д. 42. Л. 141; Население России 2000: 366, 381, 383]. В результате объединительной политики в пределах автономии не только заметно увеличивалось калмыцкое население, способное заниматься скотоводством, но и создавались государством условия для специализации региона на животноводческом хозяйстве.

National Archive of the Republic of Kalmykia.

State Archive of Rostov Oblast.

State Archive of the Russian Federation.

Т. 2. Элиста: ИД «Герел», 2009. 840 с.

Калмыки 2010 — Калмыки / отв. ред. Э. П. Бакаева, Н. Л. Жуковская. М.: Наука, 2010. 568 с.

К истории образования 1960 — К истории образования автономной области калмыцкого народа (октябрь 1917 — ноябрь 1920 гг.): сб. док. и мат-лов. Элиста: Калмиздат, 1960. 104 с.

Кринко 2019 — Кринко Е. Ф. Сальский инцидент, или О том, как донские калмыки не вошли в состав Автономной области трудового калмыцкого народа // Oriental Studies. 2019. № 5. С. 787-798. DOI: 10.22162/26190990-2019-45-5-787-798

Ленин 1963 — Ленин В. И. Все на борьбу с Деникиным! (Письмо ЦК РКП (большевиков) к организациям партии) // ПСС. Изд. 5-е. Т. 39. Июнь — декабрь 1919. М.: Гос. изд-во политлитературы, 1963. 623 с.

Максимов 2000 — Максимов К. Н. История национальной государственности Калмыкии

(начало XVII — XX в.). М.: Профиздат, 2000. 312 с.

Максимов 2016 — Максимов К. Н. Калмыки в составе донского казачества (XVII — середина XX в.). Ростов н/Д: Изд-во ЮНЦ РАН, 2016. 576 с.

Материалы Всероссийских 1922 — Материалы Всероссийских переписей 1916, 1917 и 1920 гг. по Калмыцкой степи. 1. Сельское хозяйство. Астрахань: Облстатбюро, 1922. 56 с. Табл.

Нелидов 1962 — Нелидов А. А. История государственных учреждений СССР. 1917-1936 гг. М.: Профтехиздат, 1962. 747 с.

Население России 2000 — Население России в XX в.: Исторические очерки: в 3 т. Т. 1: 1900-1939 / отв. ред. издания Ю. А. Поляков, отв. ред. I т. В. Б. Жиромская. М.: РОС-СПЭН, 2000. 463 с.

Очерки истории 1970 — Очерки истории Калмыцкой АССР. Эпоха социализма / отв. ред. Д. А. Чугаев. М.: Наука, 1970. 432 с.

Очиров 2006 — Очиров У. Б. Калмыкия в период Гражданской войны (1917-1920 гг.). Элиста: АПП «Джангар», 2006. 448 с.

Первые декреты 1987 — Первые декреты Советской власти. Сб. факсимильно воспроизведенных документов / Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС; под общ. ред. Г. Л. Смирнова. М.: Книга, 1987. 336 с.

Bakaeva E. P., Zhukovskaya N. L. (eds.) The Kalmyks. Institute of Ethnology and Anthropology (RAS); Kalmyk Humanities Research Institute (RAS). Moscow: Nauka, 2010. 568 p. (In Russ.)

Borisenko I. V., Goryaev A. T. The Kalmyk Émigrés: Historical Essays. Elista: Dzhangar, 1998. 236 p. (In Russ.)

Borisenko I. V., Ubushieva S. I. Kalmykia, 1917 -Early 1990s: Essays on Historical Geography. Elista: Dzhangar, 2000. 168 p. (In Russ.)

Bronevsky V. B. History of the Don Host. Description of Don Lands and the Caucasian Mineral Springs. Vol. III. St. Petersburg: Expedition of Storing State Papers, 1834. 214 p. (In Russ.)

Byuler F. A. Non-Russians of Astrakhan Gover-norate: nomadic and sedentary communities, their history and present-day life styles (Part Three). Otechestvennye zapiski. 1846. Vol. 48. No. 10. Pp. 59-94. (In Russ.)

Chugaev D. A. (ed.) The Kalmyk ASSR: Historical

Первый Общекалмыцкий 1971 — Первый Общекалмыцкий съезд советов (2-9 июля 1920 г. Протоколы) / сост.: А. И. Наберухин, Б. С. Санджиев. Элиста: КНИИЯЛИ, 1971. 219 с.

Республика Калмыкия 2019 — Республика Калмыкия. Административно-территориальное деление. 1918-2017 гг. Справочник. Элиста: КалмНЦ РАН, 2019. 908 с.

Статистический справочник 1925 — Статистический справочник по Северо-Кавказскому краю. Ростов н/Д: Северо-Кавказ. стат-управление, 1925. 381 с.

СУ РСФСР 1924 — Собрание узаконений и распоряжений Рабоче-Крестьянского правительства РСФСР. Отдел 1. 1924. М.: Изд-во НКЮ, 1927.

СУ РСФСР 1925 — Собрание узаконений и распоряжений Рабоче-Крестьянского правительства РСФСР. Отдел I. 1925. М.: Изд-во НКЮ, 1928.

СУ РСФСР 1930 — Собрание узаконений и распоряжений Рабоче-Крестьянского правительства РСФСР. Отдел I. 1930. М.; Изд-во НКЮ, 1934.

Цюрюмов 2005 — Цюрюмов А. В. Калмыцкое ханство в 1724-1741 гг.: хроника дина-стийных междоусобиц. Элиста: АОр «НПП «Джангар», 2005. 160 с.

Essays. Socialist Era. Moscow: Nauka, 1970. 432 p. (In Russ.)

Collected Laws and Decrees of the Workers’ and Peasants’ Government of the RSFSR. Part 1. 1924. Moscow: People’s Commissariat of Justice, 1927. (In Russ.)

Collected Laws and Decrees of the Workers’ and Peasants’ Government of the RSFSR. Part 1. 1925. Moscow: People’s Commissariat of Justice, 1928. (In Russ.)

Collected Laws and Decrees of the Workers’ and Peasants’ Government of the RSFSR. Part 1. 1930. Moscow: People’s Commissariat of Justice, 1934. (In Russ.)

Kalmyk People’s Autonomous Oblast: History of Establishment Revisited, October 1917 -November 1920. Collected Documents and Materials. Elista: Kalmizdat, 1960. 104 p. (In Russ.)

Kalmyk Steppe in the Russian Censuses of 1916, 1917 and 1920. Part 1: Agricultural Sector. Astrakhan: Oblstatbyuro, 1922. 56 p. Tables. (In Russ.)

Krinko E. F. The Salsk incident: or how Autonomous Oblast of the Kalmyk Working People was never joined by the Don Kalmyks. Oriental Studies. 2019. No. 5. Pp. 787-798. (In Russ.) DOI: 10.22162/2619-0990-201945-5-787-798

Lenin V. I. To the Struggle against Denikin! (a letter by the Central Committee of the Russian Communist Party (Bolsheviks) to party organizations). In: Lenin V. I. Complete Works. 5th ed. Vol. 39: June — December 1919. Moscow: Gospolitizdat, 1963. 623 p. (In Russ.)

Maksimov K. N. Kalmykia: A History of the Ethnic Statehood, Early 17th — 20th Centuries. Moscow: Profizdat, 2000. 312 p. (In Russ.)

Maksimov K. N. Kalmyks in the Don Host: 17th -Mid-20th Centuries. Rostov-on-Don: Southern Scientific Center (RAS), 2016. 576 p. (In Russ.)

Maksimov K. N., Ochirova N. G. (eds.) History of Kalmykia: From Earliest Times to the Present Days. In 3 vols. Elista: Gerel, 2009. Vol. 2. 840 p. (In Russ.)

Naberukhin A. I., Sandzhiev B. S. (comps.) The First All-Kalmyk Congress of Soviets: July 2-9, 1920. Minutes. Elista: Kalmyk Research

Institute of Language, Literature and History, 1971. 219 p. (In Russ.) Nelidov A. A. History of Soviet State Bodies: 19171936. Moscow: Proftekhizdat, 1962. 747 p. (In Russ.)

North Caucasus Krai: Statistical Reference Book. Rostov-on-Don: North Caucasus Statistical Department, 1925. 381 p. (In Russ.) Ochirov U. B. Kalmykia in the Russian Civil War, 1917-1920. Elista: Dzhangar, 2006. 448 p. (In Russ.)

Polyakov Yu. A., Zhiromskaya V. B. (eds.) Population of Russia in the 20th Century: Historical Essays. Vol. 1: 1900-1939. Moscow: ROSSPEN, 2000. 463 p. (In Russ.) Republic of Kalmykia: Administrative Structure and Territories, 1918-2017. Reference Book. Elista: Kalmyk Scientific Center (RAS), 2019. 908 p. (In Russ.) Smirnov G. L. (ed.) Earliest Decrees of the Soviets. Collected Facsimile Documents. Moscow: Kniga, 1987. 336 p. (In Russ.) Tsyuryumov A. V. Kalmyk Khanate, 1724-1741: Chronicles of Dynastic Feuds. Elista: Dzhangar, 2005. 160 p. (In Russ.)

Флоренский Александр Александрович

Фрагмент переписки А.А. Флоренского о собирании материалов по армянской этнографии. 14 июля 1909 г. – декабрь 1910 г.

Автор: Л.С. Гущян, ведущий научный сотрудник отдела этнографии Кавказа, Средней Азии и Казахстана, кандидат культурологии

Флоренский Александр Александрович – геолог, этнограф, археолог, экспедиционер, собиратель, внештатный сотрудник Этнографического отдела Русского музея (ЭО).

Александр Флоренский родился в 1888 г. в г. Тифлисе, куда семья Флоренских незадолго до этого переехала из с. Евлах Елисаветпольской губ. Отец Александр Иванович Флоренский, инженер, действительный статский советник, заместитель начальника Кавказского округа путей сообщения; мать Саломэ (Ольга) Павловна Флоренская ( урожд. Сапарьян) происходила по отцовской линии из рода князей Мелик-Бегларян, по материнской — из именитого грузинского рода Пааташвили. Александр Флоренский являлся младшим братом известного философа Павла Флоренского. Всего в семье было 7 детей. По окончании гимназии в Тифлисе в 1911 г. А. Флоренский поступил в Императорский Санкт-Петербургский университет, где учился на естественном факультете.

Семья Флоренских. 1890-е гг. Справа внизу сидит А.А. Флоренский. Фото с сайта газеты «Ноев ковчег»

К 1908–1915 гг. относится период сотрудничества А. Флоренского с ЭО. Предложение о сборе предметов традиционной культуры народов Кавказа, поступившее от студента университета, было принято Советом отдела музея, впоследствии деятельность А.Флоренского была связанна с хранителем отдела А.А. Миллером, курировавшем региональную этнографию. Под руководством А. Миллера, будучи студентом университета, А. Флоренский во время каникул собирал материалы по этнографии грузин, армян, курдов, туркмен для ЭО и Кавказского музея в Тифлисе, директором которого являлся коллега и друг А.А. Миллера А.Н. Казнаков.

В ходе экспедиций, которые проходили в Карсской, Батумской, Ванской обл., а также в Дагестане, А. Флоренским были приобретены 127 предметов, относящихся к армянской традиционной культуре (РЭМ 1566, 1662, 1761, 3824, 5210), 40 предметов – к культуре туркмен (РЭМ 3230), а также по одному предмету, отражающему культуру иранцев (РЭМ 1567), курдов (РЭМ 3540 ) и капучинцев (современный этноним – бежтинцы; РЭМ 3098). Наиболее значительными являются армянские коллекции, в которые входят набойные доски, приспобления для коневодства, весы, женские и девичьи костюмные комплексы, отдельные украшения, амулеты, детские игрушки, образцы ткани, а также коллекция по традиционной культуре туркмен Карсской обл., включающая предметы мужской, женской (20 из них составляют полный костюм молодой женщины) и детской одежды, образцы ткачества и ковроткачества.

Сотрудничество А.А. Флоренского с ЭО в качестве его корреспондента было существенно затруднено в период Первой мировой войны, а после 1915 г. его деятельность как собирателя вообще прервалась. Будучи студентом, он в годы войны был призван в армию, в метеорологическое подразделение кн. Голицына, в котором занимался прогнозированием погоды на турецком фронте, а затем на западном. В 1916 г. при отступлении русской армии А.А. Флоренский помогал армянским беженцам из Ванской обл. Во время Гражданской войны воевал на стороне Красной армии. С 1922 г. жил в Тифлисе, где преподавал в школе естествознание. В это же время А. Флоренский становится вольнослушателем Тифлисского университета, окончив который, остался ассистентом на кафедр минералогии университета. Полевые сезоны 1924–1925 гг. он со своими учениками проводил в изыскательной группе в Южной Осетии, где им было открыто цинковое месторождение близ Квайса. В 1927 г. он переехал в Ленинград и работал в различных геологических учреждениях Академии наук СССР, а в последующие годы занимался исследованиями главным образом в Нахичеванском р-не и в Сибири. А.А. Флоренский являлся внештатным сотрудником Петрографического института АН СССР.

А.А. Флоренский был арестован 9 февраля 1937 «за участие в контрреволюционной группе». Постановлением ОСО при НКВД СССР от 2 июня 1937 г. осужден на 5 лет лагерей и отправлен в Сеймчан (Колыма) на общие работы, где в конце 1938 г. умер от сердечного приступа. Реабилитирован 23 апреля 1956 г.

В д647 куда подходят

Во второй половине XIX в. на русском Дальнем Востоке расцвела контрабанда спиртных напитков. Китайская водка, ханшин, или, как ее еще называли в Уссурийском крае, «сули» («шаоизю»), производилась из китайской пшеницы — буды или гаоляна. Китайская водка вытесняла российскую своей дешевизной (контрабандный спирт поступал на рынки Дальнего Востока по цене 3 руб. 20 коп. — 6 руб. за ведро, в то время как легальный стоил 15-17 руб.) и крепостью (60 градусов) 1 .

В отношении китайской водки, еще 2 апреля 1862г. последовало решение Государственного Совета, запрещавшее ее ввоз и производство. Арестованный напиток должен был уничтожаться. Однако в законе ничего не говорилось об уголовной ответственности контрабандистов. Это облегчало контрабанду китайского спирта 2 .

Отсутствие уголовной ответственности и угроза лишь конфискации задержанной продукции способствовали росту контрабанды дешевого китайского спирта, которая приносила огромные доходы.

Китайские общины строили заводики даже на российской территории, производя алкогольную продукцию. В 1878г. в Южно-Уссурийском крае существовало 126 китайских винокуренных заводов. Они производили 63320 литров китайской водки в год. По данным И.П.Надарова, в 1879г. в Южно-Уссурийском крае действовало 128 винокуренных заводов, производивших 64840 литров китайской водки, а в Северо-Уссурийском крае действовало 5 ханшинных заводов.

В середине 80-х гг. ХIХ в. в Уссурийском крае, по сведениям И.П.Надарова, было 133 ханшинных завода — 5 на севере и 128 на юге края. Китайцы изготовляли ханшин как для собственного потребления (25%), так и продажи русскому населению 3 .

В 1887г. в крае действовало уже 143 завода, выпускавших 75790 литров спирта, а в 1906г. — уже 204 завода с объемом производства в 107120 литров. Это составляло на душу населения 16 бутылок в год 4 .

В окрестности села Никольского китайцы организовали с десяток подпольных заводов по производству ханшина. На заводах работали корейцы, а потребляли дешевую водку россияне, зачастую женщины и дети.

Стремясь хоть как-то бороться с массовым ввозом китайцами водки и табака, сибирские власти до 1882г. (отмена 172 ст., обеспечивающей экстерриториальность китайцев) высылали правонарушителей из России, хотя, согласно законам Российской империи, они (помимо уничтожения товара) должны были лишь платить небольшой штраф за продажу безакцизной марки 5 .

В 1887г. в нарушение юридических норм (уничтожение безакцизного товара) С.М.Духовский продал конфискованную водку с аукциона вместе с лодками и лошадьми, на которых она перевозилась. Эта инициатива генерал-губернатора Приамурского края была одобрена задним числом и 1 ноября 1889г. министерство финансов даже предложило организовать корчемную стражу на Дальнем Востоке.

Проект организации стражи, однако, пропал в бюрократических коридорах, а китайцы в 90-х гг. перешли к массовому производству водки для российского населения. В последнее десятилетие ХIХ в. в Манчжурии появилось 18 заводов по производству спирта, в появлении которых приняли деятельное участие капиталы подданных России.

С 90-х гг. ХIХ в. торговля спиртом в регионе тесно связана с торговлей зерном. Хорошие урожаи в Манчжурии и Приморье приводили к тому, что излишки пшеницы использовались китайцами и россиянами в производстве спирта. Об этом говорит тот факт, что за вторую половину ХIХ в. объем ввоза манчжурской пшеницы в Россию увеличился на 25% (с 1,2 млн. до 1,6 млн. пудов) при росте товарной потребности (военное министерство, городское население) к тому времени (1897г.) только на 10% 6 .

Даже пути транспортировки хлеба совпадали с путями контрабандного ввоза водки. По сообщению специалиста в вопросах русско-китайской торговли Г.Н.Романовой, на рубеже веков хлеб поступал по реке Сунгари. Хлебная торговля находилась в руках сунгарийских купцов. Они ежегодно доставляли к Хабаровску до 200000 пудов муки и пшеницы. Часть привезенных в Хабаровск товаров направлялась в низовье Амура до Николаевска, а также вверх по реке Уссури до селения Камень-Рыбалов (Приморье) 7 .

По сообщению же архивных источников, пути транспортировки спирта были следующие:

1. Забайкальские казаки приезжали в монгольский город Хайлар и вывозили оттуда в Нерчинск и Сретенск водку. Всего в Хайларе в начале ХХ в. действовало 10 заводов по производству спирта 8 .

2. Из собственно Китая контрабанда шла по Сунгари. Ввозимый на Амур сахар и спирт помещался в мешки с безакцизным зерном. Со станции же Пограничной спирт и сахар развозились казаками верхом по округе 9 .

Если в Приморскую область основной контрабандный товар — ханшин доставлялся по реке Сунгари, то на территорию Амурской области он поставлялся из Айгуня у города Сахаляна. В одной только Амурской области китайские продавцы выручали от сбыта этого продукта ежегодно от 100 до 150000 руб.

3. Приморская область снабжалась спиртом также по Нингутскому тракту с завода русского предпринимателя Шильникова, действовавшего на китайской территории. Контрабанда шла, в основном, на пограничный китайский город Санчагоу. Затем спирт переправлялся на станцию Пограничную, где его приобретали представители таких фирм, как «Кунст и Альберс», предпринимателей Сивова, Смирнова, Эльвангера. Компании проселочными дорогами через горы доставляли спирт на станцию Гродеково, мимо станций Андреевской и Оренбургской. В последней станичным атаманом был Кузнецов, компанейщик Шильникова по винокуренному заводу в Нингуте. Поэтому все местное население, разумеется, содействовало провозу контрабанды. Из приграничных селений водка расходилась на станицы Фадеевку, Синельникову и Константиновку. Во многом вовлечение казаков в преступный промысел обуславливалось избранием Шильникова станичным атаманам в Полтавке 10 .

Спирт, произведенный на маньчжурских заводах, потреблялся казачьим населением (30%), а также приисковыми и железнодорожными рабочими края. Особое беспокойство политической и экономической элиты края вызывало бутлегерство на золотых приисках края. По ст.372 Устава о наказаниях запрещалось продавать алкогольную продукцию ближе, чем в 50 верстах от приисков, если продажа не производилась с оптового склада. Однако из-за обширности территории определить, откуда продана водка, правоохранительным органам зачастую не удавалось 11 .

В 1907г. начальник Южно-Уссурийского края сообщал о движении 70 контрабандных подвод спирта из Китая в Россию ежегодно для снабжения приисковых рабочих. Ввозили тогда спирт на сумму в 2 млн. руб. в год. Из-за этого государство недополучало акциза на 4 млн. руб. 12

21 июля 1911г. российской полицией был арестован хозяин крупной партии контрабандного спирта российский подданный Самуил Фрид. Вместе с ним задержаны и документы, подтверждавшие его причастность к контрабандной деятельности: торговые книги, договоры и переписка. Он дал показания российских правоохранительным органам на своих конкурентов грека Антипаса, купца Ефимова-Никитина, предпринимателей: Быховского, Канна, Альтшуллера, Перельштейна, Попова, Михайловского, Шильникова, Каледина и Окуня 13 .

Допросом Фрида, а также обыском у харбинского водочного фабриканта Врублевского был установлен и перечень организаций контрабандно покупавших спирт в России. Сам Самуил Фрид являлся представителем в Маньчжурии Московской фирмы «Мариинское товарищество», которое возглавлял миллионер Найдич. Фридом была организована с помощью китайцев в китайских деревнях правого берега Амура целая сеть складов, куда прибывали казаки, закупавшие спирт. Иногда спирт для продажи приисковым и железнодорожным рабочим закупали русские фирмы, действовавшие в Приамурье (Товарищество «Мохэ»; предприниматели — Пресняков, Гримм, Тир, Б.Б.Гуревич, Г.Ш.Розенбаум; торговый дом «Кунст и Альберс», отдельные торговцы — Топаз, Шлимович, Кучмарев, Котельников) 14 .

Фирма Найдича «Мариинское товарищество» вырабатывала на своих заводах в России до 5000000 ведер спирта в год. Большая его часть приобреталась российской казной в порядке монопольных операций, а излишки по разрешению министра финансов В.В.Коковцева, вывозились за границу. Оттуда русская водка, уже контрабандой ввозилась в российскую приграничную зону 15 .

По словам Фрида, в 1910г. на рынки Приамурья было выпущено 720000 ведер контрабандного спирта, от чего русская казна потеряла 4400000 руб. акцизного сбора. Из писем Фрида правоохранительные органы увидели, что контрабандисты снабжались «пропусками» на переход границы от местных русских властей, которым они давали взятки. Брали взятки с бутлегеров и китайские власти. Причем они порой не стеснялись в средствах их получения. Так, в 1909г. китайские таможенники задержали 1000 банок спирта предпринимателя Макарова. Только после выплаты половины будущей прибыли Макарову возвратили его товар 16 .

Но основную взятку китайские чиновники при этом получили не от Макарова, а китайских бизнесменов-контрабандистов, которые понимали, что ввоз большой партии дешевого спирта приведет к резкому падению цены 17 .

В спиртовый бизнес были замешены не только китайские власти и предприниматели. Как, доносила разведка штаба 10-й сибирской стрелковой дивизии 15 мая 1911г. в Штаб Приамурского военного округа большинство китайских солдат на пограничных пикетах вооружено старыми ружьями и меньше всего занимаются военным делом, промышляют главным образом контрабандным спиртом 18 .

В основном спирт ввозился в 2 пункта на русско-китайской границе — Сахалян и Мохэ. Более мелкие перевалочные пункты транспортировки спирта были в Джалинде, Черняево, станице Покровке, Дымской и пр.

По имеющимся в полиции сведениям в станице Игнашиной около 150 китайцев разместились в 23 домах. Все эти китайцы были безбилетные. Из них 50 человек занимались продажей опиума, а 100 человек продажей контрабандного спирта 19 .

Китайцы являлись только торговыми агентами российских капиталистов, действовавших в Манчжурии. Так, во время нападения хунхузов (бандитов) в мае 1911г. на деревню Лей-инь ее жители перебрались на русский берег. Среди беглецов были китайцы, японцы, армяне, евреи и греки. Евреи, как владельцы контрабандных грузов спирта, по распоряжению властей были выселены обратно 20 .

Китайцы выбирались российскими контрабандистами в качестве агентов, так как они были практически неуловимы для российских властей, поскольку они активно сотрудничали с российскими контрабандистами — казаками. Так, 4 февраля 1909г. Николаевский станичный атаман доносил о побеге из станичного карцера четверых арестованных китайцев. Причем подобный случай в станичном правлении за время атаманства урядника Щебуняева уже имел место 21 .

Военное министерство 17 февраля 1909г. сообщило наказному атаману Уссурийского казачьего войска, что в газете «Московские ведомости» от 31 января 1909г. помещена корреспонденция из Благовещенска под заглавием: «Вооруженная охрана контрабанды», в которой, между прочим, указывалось, что среди казаков станицы Гродековой создался промысел сопровождения контрабанды. Означенный промысел, по газетному сообщению, заключается в сопровождении китайцев-спиртоносов 15 вооруженными казаками 22 .

В связи с этим 23 февраля 1909г. последовал приказ по Уссурийскому казачьему войску. В нем говорилось, что имели место несколько случаев поимки стражей казаков, водворявших в край тайком беспошлинный спирт и другие товары. Почти все нарушения произведены новоселами, которые находятся в наблюдении общества старожилов-казаков. Казакам категорически запрещалось перевозить спирт из-за границы 23 .

19 декабря 1908г. министерство финансов издало «Правила о манзовском пивоварении в Амурской и Приморской областях и об обложении сего производства акцизом и патентным сбором». Своевременность принятия этого решения обсуждалась в Государственной Думе. Докладчик, член финансовой комиссии Евреинов, сообщил депутатам, что по инициативе министра финансов и распоряжению Комитета министров производство в крае манзового пива было разрешено 26 января 1890г. В 1892, 1895, 1899, 1901 и 1905гг. это распоряжение продлевалось на 3 года. С 1 января 1908г. по инициативе Министерства финансов были изданы распоряжения об обложении акцизом китайского пива из расчета 20 коп. с ведра 24 .

Но из-за запрещения только возросла активность китайских переносчиков контрабанды в российских пределах. Так, в селе Игнатьево поселилось 10 китайцев, которые под видом фруктов ввозили в Россию водку. Один из китайцев даже принял православие и взял своего крестного отца в качестве компаньона в контрабанде спирта 25 .

Начальник Приамурского таможенного округа сообщал 23 июля 1909г. в войсковое правление Уссурийского казачьего войска, что 5 июля в канцелярию таможенного поста станицы Голенки явился китаец за справками о выпуске в Россию партии чумизы (китайского хлеба). Подданный Цинской империи предоставил удостоверение, выданное Гродековским станичным атаманом, которое свидетельствовало, что чумиза была произведена в России. Так как по личным наблюдениям надзирателя ее в крае не выращивали, чиновник допросил китайца. Тот сообщил, что удостоверение выдается поселковыми властями за спирт. 2 бутылки водки должны были освободить китайца от уплаты 112 руб. таможенной пошлины 26 .

Коррупционность местных властей значительно облегчало бутлегерство. В начале 1908 г. Иркутский генерал-губернатор получил от губернатора Забайкальской области донесение, в котором тот писал о задержании на реке Аргунь китайского транспорта, следовавшего для снабжения продовольствием Киларайского прииска, находившегося на китайском берегу.

На нем российские таможенники обнаружили 170 ведер спирта (запрещенного к ввозу в Россию) и 17 пудов сахара. Китайский транспорт был арестован на реке Аргунь, против поселка Булдуруевского, который находился на китайской территории. Арест производился под руководством чина акцизного надзора, помощника акцизного надзирателя Рождественского 27 .

Главе Восточной Сибири пришлось решать вопрос с двумя бумагами. Во-первых, отношением от 29.01.1908г. МВД Забайкальской области; во-вторых, заключением от 31.01.1908г. регионального управления Акцизными сборами.

В первой бумаге говорилось о задержании 17 декабря 1907г. акцизными контролерами транспорта, принадлежавшего китайцу Ван Фучену. 23 января 1908г. чиновники МВД признали задержание неправильным, а весь транспорт подлежащим возврату хозяину на основании ст.1130 и 1131 Уст. Тамож. (Задержание на чужой территории — В.С.) 28 .

Управление акцизными сборами Министерства Финансов, напротив отмечало, что перевозка китайской водки и спирта стала для контрабандистов делом обычным, получившим стройную и прочную организацию. Торговец Ван Фучен известен как крупный контрабандист.

На своей территории напротив российских станиц китайцы устроили 9 перевалочных баз, снабжавших российское население спиртом. Все эти базы принадлежали Ван Фучену и располагались на китайском берегу Аргуни. Сверх того, Ван Фучен открыл два больших склада против поселков Булдуевского и Средне-Борзинского. По сведениям, собранным акцизным надзором, торговля 4 фанз, расположенных в России, составляла 2000 ведер спирта в месяц, т.е., переводя его в вино — более 4000 ведер. Казенные же лавки смогли продать за тот же период времени около 10 ведер в месяц каждая.

Управление акцизными сборами сообщало, что полковник Перевалов (пограничный комиссар МВД), сделавший заключение о том, что транспорт задержанный в китайских водах, подкуплен контрабандистами. Кроме того, представители министерства финансов отмечали, что сотрудники МВД неоднократно вмешивались в таможенные дела и даже подстрекали местных жителей к отказу от предоставления контролерам квартир 29 .

Из захваченной полицией переписки контрабандиста Фрида стало видно, что его компаньон — Оппенгейм обращался в марте 1911г. к пограничному комиссару в Благовещенске. В письме от 15 марта, в момент наибольшего обострения русско-китайских отношений, Оппенгейм обращался с просьбой принять меры к охране складов в Мохэ (т.е. спирта, предназначенного для контрабандного ввоза в Россию), и русский чиновник обещал принять меры и в случае наступательных военных действий охранять склады вооруженной силой 30 .

Факт коррупционности провинциальных властей тем более настораживал российскую полицию и прокуратуру, что за период с 1909 по 1911гг. в крае было убито спиртоносами 10 контролеров. Следовательно, отмечалось в переписке министерств, некоторые из «низших агентов русской власти» могли быть замешены в уголовные преступления 31 .

Подобная информация беспокоила российские власти, так как до 1910г. дело борьбы с контрабандой было возложено на население и приграничные власти Амурского и Уссурийского казачьих войск.

Ревизор Амурско-Приморского таможенного района, по согласованию с руководством края, 14 сентября 1907г. приказал начальнику 2-го участка Амурского казачьего войска принять меры к предупреждению и преследованию тайного ввоза в Амурскую область запрещенного к провозу китайского ханшина и спирта манчжурского производства. При этом чиновник министерства финансов сообщал, что при задержании упомянутых изделий виновные должны подвергаться конфискации контрабандного товара и штрафу по два рубля с фунта нетто задержанного продукта.

2 октября 1907г. циркулярным распоряжением штаба Приамурского военного округа станичным и поселковым атаманам предписывалось следить за недопуском к провозу через границу ханшина, вина и водочных изделий манчжурского производства 32 .

Управляющий Благовещенской таможенной заставой 16 июня 1908г. предлагал военному губернатору Амурской области возложить на казаков обязанность досмотра судов, идущих вверх по Амуру с целью обнаружения контрабанды спирта 33 .

В пользу лиц, задержавших контрабанду, отчислялось 70% стоимости груза. Протокол о задержании контрабанды направляли в Благовещенскую таможенную заставу, задержанные же изделия хранили на местах впредь до распоряжения высшего начальства 34 .

Так, Благовещенская таможня арестовала с контрабандой жителей г.Благовещенска Боркина и города Сахаляна — Та Хэ. После взыскания с них штрафа первый из них на основании ст. 1139 и 1148 Уст. Там. по прод. 1906 г. был передан Городскому Полицейскому Управлении для учреждения за ним местного надзора полиции. Второй, как «не имеющий оседлости в империи», подлежал заключению в тюрьму, а после уплаты пени выдворению в Китай 35 .

Вообще после задержания контрабанды на основании ст. 1164 Таможенного устава (по продолжению 1906г.) контрабандисты вместе с товарами подлежали препровождению на ближайший таможенный пост для досмотра, описи, оценки и исчисления пошлин. Там же происходила продажа с аукциона самих задержанных товаров и перевозочных под ними средств. Затем отчислялось 20% полученной суммы в доход казны и 10% в инвалидный капитал, а остальные поступали в раздел между лицами, задержавшими контрабанду 36 .

Борьбу с контрабандой затруднял тот факт, что ст. 1622 Устава Таможенного задержанные под извозом контрабанды перевозочные средства должны были продаваться немедленно после задержания их в том только случае, когда обнаруженные на сих перевозочных средствах товары признаются бесспорно и неоспоримо контрабандными и подлежат конфискации. Но так как чаще всего задерживалась спорная контрабанда, то дело передавали в суд, который и устанавливал меру ответственности. Поэтому нельзя было прибегать к немедленной продаже конфискованных вещей. Более того, на основании распоряжения Департамента Таможенных Сборов они иногда отдавались их владельцам с взысканием с них двойной оценочной стоимости. Это снижало заинтересованность казаков в борьбе с контрабандой 37 .

Штрафы за водворение контрабанды на русских подданных налагались в порядке ст.34 Уложения о наказаниях и ст. 31 Устава о наказаниях 38 . Согласно ст.1139 Устава Таможенного, лица, задержанные с контрабандой, сдавались под надзор местной полиции (т.е. казаков). Постановлениями общественных сходов контрабандистов-россиян привлекали к уплате штрафа. Как правило, в 1907-1910гг. средний размер штрафа составлял сумму от 50 до 200 руб. 39

Лишь изредка сумма штрафа была более крупной. Так, Владивостокский окружной суд постановил взыскать с казака поселка Богуславского — Баранова 1839 руб. 46 коп. за провоз контрабандного спирта 40 .

Казаки не были довольны тем, что их привлекали к таможенной охране границы. Общественный приговор Полтавского станичного схода 22 августа 1910г. протестовал против того, что казаки, выполняя воинские обязанности по пограничной охране, занимались также «окарауливанием» и «конвоированием» китайцев и корейцев-контрабандистов.

В присутствии станичного атамана урядника Шереметьева сход обсуждал вопрос о приемке в карцер контрабандистов, задерживаемых чинами ПТО. Карцер, по словам казаков, был переполнен. Контрабандисты содержались в нем, дожидаясь суда, целыми месяцами. Например, в 1909г. контрабандист кореец Ли Тадый находился 76 дней, кореец Нем Чирита — 50 дней, китаец Ван Юхай — 65 дней, китайцы — Зоу Ташунь и Цхун Ниццы по 25 дней, 24 арестованных содержались до 20 суток и 43 человека от 1 до 7 дней. «Окарауливание этих арестованных, — отмечал атаман, — отнимает все время. 15 августа два арестованных выбравшись из карцера, через проломанное заранее отверстие, совершили убийство трех станичных сторожей и хотели ограбить кассу станичного правления. Назначать же большую стражу и ночной караул у карцера для станицы обременительно». В связи с вышесказанным, сход просил забирать всех контрабандистов-иностранцев в Благовещенскую тюрьму 41 .

Тем не менее, не столько жалобы казаков на несоответствие их функциональным обязанностям дела борьбы с контрабандистами, сколько социально-экономические изменения послужили основанием для введения в 1910г. специальной кормчей службы МФ.

В период с 1906 по 1908г. происходило сокращение доходов от акцизного сбора на Дальнем Востоке России. В 1906г. государство получило доход от реализации алкогольной продукции в регионе в размере 5934000 руб.; 1907г. — 5498000 руб.; 1908г.- 5025000 руб. 42

В районе КВЖД были построены спиртные заводы, которые производили водку по российскому образцу. Всего в Приамурье водворяли спирт следующие маньчжурские заводы: 1000 ведер спирта русско-китайской фирмы «Спиритенко», которой реально руководил немец Паулин; 500-600 ведер производил завод жены действительного статского советника Дорогунцевой, 200 ведер — китайский завод Фудзяден, и 500 — завод братьев Поповых 43 .

Эту водку в массовом масштабе и ввозили китайцы в Приамурье. Разумеется, они не уплачивали акцизного и таможенного сбора.

В контрабанде спирта активное участие принимало не только китайское, но и русское пограничное население. Казаки даже объединялись в вооруженные группы, сопровождали китайский контрабандный товар и в случае столкновения оказывали таможенным и полицейским чинам сопротивление 44 .

Первые столкновения казаков с таможенным надзором относятся еще к периоду возникновения таможни в Приморской области в 1900-1904гг.

Так, окружной таможенный инспектор Заамурского района 4 января 1903г. доносил военному губернатору Приморской области, что Платоно-Александровское Станичное Правление отказывало таможенникам в пересылке по почте корреспонденции таможенного пункта, расположенного в поселке. Свой отказ правление объясняло предписанием Войскового Станичного Правления от 7 декабря за № 9805, в коем разъяснено, что содействие Полиции чинам Таможенного Ведомства должно ограничиваться лишь случаями задержания и преследования контрабанды и что поэтому Войсковое Правление находит невозможным исполнять требование надзирателя пункта 45 .

Окружной таможенный инспектор Заамурского района 19 декабря 1903г. обратился к наказному атаману Уссурийского Казачьего Войска с письменной просьбой о принятии «мер к укрощению казаков ст. Полтавской и о внушении им относиться с должным уважением к чинам Полтавского Таможенного Переходного пункта». Сообщалось, что казаки станицы Полтавской и особенно атаман Чупров, враждебно относились к чинам Полтавского таможенного пункта. Чиновники неоднократно слышали в свой адрес ругань и угрозы. Инспектор информировал в рапорте наказного атамана, что если не будут приняты меры, то он обратится с соответствующим отношением в министерство финансов и к начальнику края 46 .

Антагонизм между казаками и таможенниками усилился после начала строительства Амурской железной дороги и роста контрабанды спирта в Амурскую область (1908-1910гг.).

Так, товарищ министра финансов (далее МФ) Чистяков письмом в Военное министерство от 9 апреля 1908г. сообщал, что задержание контрабандного спирта амурскими таможенниками Покровской заставы «вызывает насильственные действия со стороны казаков по отношению к чинам заставы, а в местном хуторском атамане чины заставы не встречают должного содействия и поддержки». В связи с этим высокопоставленный чиновник просил военного министра рекомендовать местным властям принять меры к устранению «указанного ненормального явления» 47 .

Помощник министра финансов, поднимая вопрос, ссылался на факт столкновения в станице Покровской. Тогда досмотрщиками Покровской таможенной заставы Краевым и Емельяновым изъята у казака поселка Усть-Стрелка Власа Верхотурова 1 бутылка запрещенной к провозу водки-ханшина. Названным досмотрщикам было оказано сопротивление, как было написано в протоколе, «сопровождавшееся насилием и бранью» 48 .

Отметим, что случаи подобного поведения казаков были не единичны Военный губернатор Амурской области в письме председателю войскового правления Амурского казачьего войска (далее АКВ) за 4 ноября 1908г. писал: «В последнее время обращают на себя внимание случаи оказываемого населением вверенной мне области сопротивления чинам акцизного и таможенного надзора при исполнении последними служебных обязанностей, причем из поступивших ко мне сведений усматривается, что полицией, а также станичными, волостными, хуторскими и сельскими властями не оказывается этим чинам почти никакого содействия и при нападениях на них со стороны обыскиваемых или задерживаемых лиц не принимается никаких мер к предупреждению и пресечению этих нападений и ограждению должностных лиц от оскорблений.

Вследствие сего, — заключал губернатор, — предписываю, чтобы по первому же требованию чинов акцизного или таможенного ведомств немедленно оказывалось им всестороннее законное содействие при производстве обысков и ни в коем случае не допускалось, чтобы этим лицам были наносимы какие-либо оскорбления. Виновные будут привлечены к законной ответственности» 49 .

Тем не менее, в ближайшие годы после выхода этого постановления ситуация нисколько не улучшилась. Начальник Приамурского Таможенного Округа (далее ПТО) 20 января 1910г. сообщал военному губернатору Амурской области, что казаки всего побережья реки Амура крайне враждебно настроены по отношению к чинам таможенного ведомства. Казаки, считал чиновник министерства финансов, нарушали ст.77 Уст. Там. Изд. 1904г. и не оказывали чинам таможенных учреждений надлежащего содействия, а порой противодействовали им при исполнении служебных обязанностей. В доказательство высказанного мнения начальник ПТО приложил копию протокола Надзирателя Айгуньского Таможенного Поста.

Согласно протоколу, составленному 6 декабря 1909г., досмотрщики Куценко и Королев остановили подводы, на которых находились 2 казака и 1 женщина, напротив дома казака Лешенко. Таможенники обнаружили при обыске банку спирта. Но задержать контрабандистов не удалось, так как за них вступились казаки, вышедшие из дома 50 .

Начальник ПТО в своем письме военному губернатору Амурской области от 26 июня 1910г. сообщил и о факте нападения казаков хутора Гродеково на досмотрщиков поста, с целью «отбития контрабанды» 51 .

7-го января, около 9 часов вечера, произошло нападение казаков на досмотрщиков Хомякова и Куценко, которые пытались остановить казаков, возвращавшихся из Китая. Таможенников избивали колом и шашкой, когда же им удалось вырваться и скрыться в жилище начальника Айгунского таможенного поста, казаки окружили дом и грозились его поджечь 52 .

Конечно, казачьи власти пытались по мере сил бороться с бутлегерством. Приказ по Амурскому Казачьему Войску за №90 гласил: «Войсковым правлением получены сведения, что некоторые казаки и пришлые русские пооткрывали на льду Амура постоялые дворы, где торгуют заграничною водкой. Ввиду сего, предписывается для прекращения контрабандной торговли на этих постоялых дворах и связанных с этой торговлей безобразий: драк, сбыта краденого, укрывательства воров и проч., все постоялые дворы снести и впредь открытия их на виду не разрешать» 53 .

Но добиться одними приказами сокращения контрабанды спирта и сопутствующей ей уголовной преступности не удавалось.

Так, 7 декабря 1909г. был убит неизвестными лицами досмотрщик Белянинов. Через несколько месяцев один казак станицы Сретенской -Иннокентий Зимин, будучи в нетрезвом состоянии проговорился при свидетелях, что он видел, как произошло убийство. Свидетель был задержан, но на следствии все отрицал, утверждая, что делал свое заявление в состоянии алкогольного опьянения 54 .

Факт убийства досмотрщика казаками дополнялся и другими сведениями о столкновениях казаков и таможенных чинов. Так, Управляющий Благовещенской Таможней в письме от 1 марта 1910г. информировал военного губернатора Амурской области, что 26-го февраля надзиратель Айгунского таможенного поста Ялоза, при преследовании контрабанды был избит в дверях станичного правления толпой местных казаков.

Стремясь разобраться в происшествиях, руководство области 28-го февраля отправило для предварительного расследования титулярного советника Мироновича, который донес, что свидетели происшествия либо избиваются казаками, либо арестованы. «Казаки, — писал Миронович, — в пьяном виде собираются толпами возле дома, где остановились лица производящие расследование и угрожают им насилием». По сообщению титулярного советника, казаком Пушниковым был избит еще один таможенник- Емельянов. Местные же власти бездействовали и ничем не помогали следствию 55 .

Всего же за два года между казаками и таможенниками произошло 24 драки, отмечен факт невыдачи станичным атаманом станции Игнашино лошадей надзирателю Рейновского таможенного поста подполковнику Ловицкому 56 .

Истории убийства и нанесения ран досмотрщикам получили широкую огласку. Находившийся в Петербурге Приамурский генерал-губернатор П.Ф.Унтербергер прислал Амурскому губернатору 4 марта 1910г. телеграмму, в которой говорилось, что согласно донесению начальника ПТО, «население хутора Покровского после ареста казаков, убивших досмотрщика Белянинова враждебно настроено против таможенных чинов и препятствует нести им службу. Ограничиваясь письменными распоряжениями таможенные чины бессильны бороться с контрабандистами. Казаки действуют оружием».

П.Ф.Унтербергер подчеркивал в телеграмме: «Министр финансов сообщил военному министру о противодействии амурских казаков чинам таможенных застав в деле преследования контрабанды. По донесениям начальника ПТО, убиты досмотрщики Покровской и Борзянской застав- Белянинов и Автошонов, избиты чины Скобельцинского, Айгуньского постов с нанесением смертельных ран досмотрщику Федорову. Покровские досмотрщики боятся показаться на улице. Власти не оказывают никакого содействия таможенным чинам. Прошу срочно телеграфировать мне о борьбе со злоупотреблениями для доклада военному министру 57 .

Получив эти сведения, военный губернатор строго предписал управлению Амурского казачьего войска послать команду и следователей в станицу с предписанием «принять решительные меры к водворению порядка в Покровке и привлечению к ответственности бездействующих начальствующих лиц» 58 .

Начальник 1-го участка АКВ, получив 2 апреля грозное предписание председателя войскового правления АКВ, в свою очередь телеграфировал станичному атаману Покровки: «Казаков, обвиняемых в нападении на надсмотрщика немедленно арестовать и в станичный карцер. Населению заявить, что виновные в вооруженном сопротивлении будут преданы военному суду. Вас за бездействие власти привлеку к уголовной ответственности. Завтра выезжаю» 59 .

Согласно акту дознания от 7 апреля 1910г., начальник 1-го участка АКВ подъесаул Танаев допрашивал арестованных казаков хутора Покровского обвиняемых в противодействии чинам таможенного надзора.

Казак Иван Пушников 32 лет по делу показал, что около 17-00 31 марта он сидел в Покровском питейном заведении. Когда водка кончилась, он попросил досмотрщика Емельянова о содействии в доставке четверти водки с китайской стороны. Поскольку тот отказал, пошли угрозы и вслед за этим драка. Не принимавший участие в драке казак Михаил Пушников 46 лет свидетельствовал, что не только казак Пушников, но и досмотрщик Емельянов был пьяным 60 .

В отношении избитого таможенного надзирателя Ялоза офицером АКВ было выяснено следующее. Чиновник министерства финансов поймал контрабандистов на берегу Амура. Когда он направлялся с ними к станичному правлению, ему нанесли удар по голове. Толпы казаков, которая освободила бы контрабандистов, не было. Донесение титулярного советника Мироновича ложно. Ни один свидетель не был избит, и никто не арестован. Никто не угрожал титулярному советнику 61 .

Следователь, назначенный управлением АКВ, собирал не только оправдательные документы, но и приложил к своему отчету ряд бумаг свидетельствующих о нарушении законности со стороны таможенных чинов.

Например, рапорт станичного атамана о бездействии таможенного поста в станице Раде. «Видя совершенное бездействие господина надзирателя таможенного поста,- писал атаман, — я 21 ноября решил взять двух понятых Иллариона и Григория Поповых и пойти на реку Амур ловить контрабандистов, чтобы показать господину надзирателю таможенного поста, что пора бы приняться за дело службы. В этот вечер нами был пойман с контрабандной водкой учитель Степан Федореев и солдат Саловчук, которых доставили на таможенный пост для составления протокола. Задержан со спиртом досмотрщик Кирикович». Сам надзиратель, отмечал атаман, мешает местным казакам переходить границу и вымогает взятки. В качестве факта, подтверждающего его слова, станичный атаман станицы Раддуевской и фельдшер Иван Реутов приложили акт, в котором показали, что в сентябре месяце 1909г. надзиратель на охоте выпил 2 банки контрабандного спирта, доставленного ему с поста служащим Шеховским 62 .

Был приложен рапорт Екатерининского станичного атамана, в котором говорилось, что мещанин Бессарабской губернии Елефей Кондаутов, проживавший в г. Благовещенск, близкий знакомый казакам Семену и Григорию Гаммовым, находился у них в гостях до позднего вечера. Когда же пошел обратно, то на улице его встретил надзиратель и неизвестно за что арестовал. После этого мещанин был препровожден в станичное управление, где и содержался под арестом. Через несколько дней арестованный российский подданный был отпущен, поскольку таможенные власти не предъявили арестованному никаких обвинений 63 .

Собрав эти сведения о произволе таможенных чинов, начальник 1-го участка доносил в Хабаровск войсковому наказному атаману, что 31 марта 1910г. надсмотрщик и казаки подрались в пьяном виде в Покровском кабаке. Никакого действия оружием со стороны казаков не было. Борзянская застава и Автомонов (убитый досмотрщик) находятся в Забайкальской области и, следовательно, расследование дела убитого досмотрщика относится к ведению Иркутского генерал-губернатора. Дело об убийстве Белянинова находится в судебном расследовании. Приказы о борьбе с контрабандой местными властями объявлялись. Станичные власти оказывают содействие, и сами ловят в своих интересах контрабанду. 25 марта в станице Радде казаком Рязановым был пойман с контрабандой таможенный досмотрщик Кирикович 64 .

Получив этот отчет, Штаб Приамурского военного округа, по рекомендации П.Ф.Унтербергера, телеграфировал 5 мая 1910г. наказному атаману Амурского казачьего войска: «Ввиду разноречия в донесения Ваших и начальника ПТО, по делу о враждебных отношениях казачьего населения к чинам таможенного надзора, временно командующий войсками округа вместе с сим предписал помощнику начальника артиллерии округа генерал-майору Макееву выяснить на месте действительность всего происшедшего.

Прошу зависящего от Вашего распоряжения об оказании всеми подведомственными Вам должностными лицами и гражданским и казачьим населением полного содействия генерал-майору Макееву, при исполнении служебного поручения». Инспекция генерала Макеева не изменила ситуации. Правительство не разрешило антагонизм казаков и таможенников, а лишь пошло на усиление таможенных служб в крае. Случаи же столкновений продолжались 65 .

Так, 26 января 1912г. Олочинская таможенная застава доносила в департамент таможенных сборов «о нападении на заставу казаков Олочинской станицы». По сообщению источника, китайские офицеры, которые занимались бутлегерством, «подарили» казакам водку, которую ранее арестовала таможенная охрана. Когда казаки подошли к пакгаузам таможенной стражи, та пыталась зажечь пакгаузы, на которых содержалось 700 ведер спирта. Наблюдая такое «варварство», 100-150 казаков пыталось разворовать арестованный спирт, грозя употребить оружие. Только после того, как таможенные чиновники стали стрелять в толпу, местные жители отступили 66 .

Развитие пьянства среди рабочих Амурской железной дороги побудило Председателя Совета Министров обратиться в 1910г. к Министру финансов с просьбой разобраться с этой проблемой.

Министр финансов направил соответствующий приказ Главному управлению неокладных сборов и казенной продажи питей. Затем этот департамент предоставил через министерство финансов проект в Комитет по заселению Дальнего Востока, заседавший в 1910г. под председательством статс-секретаря Кривошеина 67 .

На заседании комитета по заселению Дальнего Востока было решено в связи с участившимися случаями контрабанды спиртных напитков на Амуре организовать торговлю крепкими напитками по линии строившейся Амурской железной дороги и усилить надзор, посредством создания кормчей стражи. Открытие питейных заведений в Амурской области было возложено на ГУЗиЗ, а в Приморской области — управление Уссурийской железной дороги 68 .

Во главе складов со спиртом поставлены чиновники, цена на водку была фиксированной, время торговли вечернее. Контролировали продажу спиртного два ведомства — МФ и МПС 69 .

Кроме того, Комитет по заселению Дальнего Востока рекомендовал просить МФ об отмене постановления о запрете продавать спиртные напитки вблизи золотых приисков 70 .

Затем законопроект об отмене запрещения торговли спиртом на приисках и организации кормчей стражи, как требующий одобрения в законодательной власти, был передан в Государственную Думу. Бюджетная комиссия Государственной Думы (далее ГД) совместно с комиссией по направлению законодательных положений ГД согласилась с Министерством Финансов. Было решено отменить запрет на продажу казенного спирта и учредить с 1 июля 1910г. в Амурской и Приморской областях корчемную стражу.

Во время обсуждения проекта члены бюджетной комиссии, правда, выразили сомнение в целесообразности создания кормчей стражи. Они предлагали усилить состав таможенной стражи и не создавать новую службу. Однако представители Совета Министров, присутствовавшие на заседаниях в ГД, настояли на своем проекте 71 .

Учитывая вовлеченность местных жителей и даже части администрации в преступный бизнес, российское правительство также предприняло попытку напрямую договориться с китайскими властями о борьбе с бутлегерством.

24 января 1911г. китайские власти заявили российским, что они пойдут на запрещение продажи спирта россиянам, если Россия запретит производство и вывоз опиума из страны 72 .

Для борьбы с незаконным ввозом алкогольной продукции российское правительство приняло решение поставить вопрос о принятии, согласно просьбе китайского правительства, мер против посевов мака на левом берегу реки Амура. Такую постановку дела Комитету по заселению Дальнего Востока предложил МИД по рекомендации консула в Харбине. Сам консул провел предварительные консультации с провинциальными китайскими властями 73 .

Императорская миссия в 1911г. вела переписку с китайским правительством по поводу необходимости принятия мер против контрабандного ввоза спирта и вина в Россию, взамен чего было обещано издание распоряжений, запрещающих выращивание и продажу мака в приграничных к Китаю районах 74 .

Осенью 1911г. русский консул в Гирине получил сообщение местного губернатора Чэн Чжаочана о том, что в Гиринской и Хэйлунцзянской провинциях приняты меры, запрещавшие местному населению ввозить спирт в русские пределы. Об этом запрещении были расклеены объявления. В них говорилось, что, поскольку российская сторона взяла на себя обязательства «искоренить опиум» на своей территории, запрещался провоз в Россию спирта. Если впредь, говорилось в объявлениях, «хитрые» купцы будут самовольно ввозить спирт и вино в пределы России и продавать, то таковые будут схвачены и товары их конфискованы. Если же они будут арестованы русскими властями, те могут наложить на них еще и штраф 75 .

Однако принятые китайскими властями меры, при заинтересованности пограничного населения и части администрации в этом промысле, а также незначительности юридической ответственности правонарушителей, не привели к серьезным результатам.

Таблица 1.
Душевное потребление вина (спирта) и пива населения Амурской и Приморской областей в течение 1911г. 76

Области	Ввоз легального вина	Ввоз контрабандного вина	Ввоз пива	Всего в руб.
Амурская	2678340	1800000	401400	4879340
Приморская	5590500	1833750	1317000	8741250
Всего	8268840	3633750	1718400	13620590

Контрабандный ввоз составлял около 40% в Амурской и 30% в Приморской областях от всей потребляемой алкогольной продукции. С учетом, что общий доход от продажи алкогольных продуктов иностранного происхождения в крае оценивался в 13620590 руб. мы можем констатировать, что объем нелегальных продаж производился на сумму более 2 млн. руб. в Амурской и около 3 млн. руб. — Приморской области. Итого сумма контрабанды спирта на 1911г. составляла примерно 5 млн. руб. При этом отметим, что в Приморской области потребляли больше спирта, чем в Амурской более чем в 2 раза (пива в 3).

Наибольшее количество задержаний спирта было зарегистрировано на Полтавской таможенной заставы 77 .

Контрабанда ханшина (вплоть до его разрешения к провозу в 1915г.) не играла для интересов фиска в 1912-15гг. большого значения, так как составляла от 15 до 0,5% всего спиртового ввоза. Тайный импорт фабричного спирта вырос за три года более чем в 20 раз, в то время как контрабанда ханшина сократилась за тот же период времени в 2 раза. Таким образом, в основном происходил ввоз фабричного контрабандного спирта. Доставка спирта, приготовленного по российским технологиям на харбинских заводах осуществлялась до границы по КВЖД, а потом по грунтовым дорогам. Спирт также ввозился в летние месяцы по Сунгари и Амуру.

Китайско-российская торговля спиртом была неистребимой. По крайней мере, еще в 1914г., судя по отчету военного губернатора Приморской области генерал-лейтенанта Сташевского, эта проблема нисколько не уменьшилась. По мнению губернатора, борьба с бутлегерами была «весьма затруднительна» в силу недостатка материальных средств и личного состава кормчей и таможенной стражи. И вновь военный губернатор предлагал заключить соглашение с китайским правительством, чтобы оно ликвидировало в пограничной полосе все спиртные заводы.

С началом Первой мировой войны началась так называемая борьба с «немецким засильем» в русской экономике. Поэтому немногочисленные германские спиртные заводы, действовавшие в пределах КВЖД, формально перешли в руки российских и китайских подданных. Так, немецкая фирма «Ньюман» передала свои активы русско-китайскому концерну «Спритенко» 78 .

В целом же контролировали эти заводы и контрабанду спирта московские и петроградские торгово-промышленные группы, которые использовали китайцев, корейцев, кавказцев и русских для транспортировки товара.

Российские власти по мере сил принимали новые постановления, направленные на борьбу с бутлегерством. 20 сентября 1914г. был наложен запрет на провоз спиртных напитков по КВЖД. За ввоз спирта и его продажу на расстоянии 250 сажень от железнодорожного полотна промышленника ждал штраф на сумму до 500 руб. или заключение в тюрьму на срок до 3-х месяцев 79 .

Несмотря на это запрещение, в бильярдных и столовых КВЖД тайно продолжали торговать спиртными напитками.

4 октября 1914г. приамурский генерал-губернатор предлагал в своем письме в МИД добиться на русско-китайских переговорах запрета на «вывоз спиртных напитков в пограничные с Россией местности не менее как на 50 верст от границы вглубь страны с установлением надлежащего надзора». Поскольку ввоз опиума в Китай был запрещен (Ст.943 Там. Устава) российскими законами, предлагалось вести с китайцами переговоры по поводу уничтожения посевов мака в Приамурском крае 80 .

Инициативы приамурского генерал-губернатора Н.Л.Гондатти поддержал военный министр. В письме Председателю Совета Министров от 8 ноября 1914г. им рекомендовалось заключить с Китаем соглашение о запрещение вывоза из Китая спиртных напитков, а в качестве компенсации воспретить в Приамурье посевы мака 81 .

В это же время началась борьба МФ с управлением КВЖД по вопросу запрещения производства и продажи в регионе алкогольной продукции. По мнению управления КВЖД принятие этого решения нанесет ущерб русским промышленникам, владевшим вино-водочными заводами в Манчжурии. Кроме того, отмечали чиновники КВЖД «такое положение дел могло бы способствовать тому, что русские фирмы стали бы открывать заводы и склады фиктивно, на имя иностранных подданных» 82 .

В целях изучения мнения управления КВЖД министерство финансов начало переписку с МИД России. 28 октября 1914г. министр финансов получил от министра иностранных дел ответ, в котором говорилось о сомнительности эффективности русско-китайского соглашения, направленного на борьбу со спиртом. По мнению С.Д.Сазонова, иностранцы, проживавшие в Маньчжурии и пользовавшиеся здесь правом экстерриториальности, вряд ли станут закрывать в пограничной полосе винокуренные склады и заводы. Иностранные консулы поддержат своих подданных. Исключение может быть только в отношении британских подданных, поскольку Англия 6 апреля 1914г. подписала с Россией соглашение, которым ее подданные в пределах КВЖД передавались под российскую юрисдикцию. В целом же, «даже если китайцы согласятся подписать соглашение, — писал министр, — то иностранцы, опираясь на свои договора, не будут его соблюдать» 83 .

Однако не все ведомства относились к русско-китайскому соглашению столь пессимистично. Так, Главное управление землеустройства и земледелия (далее ГУЗиЗ) внесло 6 марта 1913г. в Государственную Думу законопроект о мерах борьбы с развитием опиокурения. Законопроект был передан в комиссию по судебным реформам Государственной Думы, которая, однако, не приступала к его обсуждению на протяжении 1913-14гг. К ноябрю 1914г. вопрос не был решен 84 .

Учитывая, что китайское правительство готово оказать помощь России в деле борьбы с бутлегерством только после запрещения в Приамурье производства мака. Главноуправляющий землеустройства и земледелия 6 ноября 1914г. предлагал принять закон о борьбе с наркоторговлей и наркопроизводством в порядке ст.87 Основных Законов Российский империи 85 .

Закон был принят 17 июня 1915г. После этого начались русско-китайские переговоры. Предварительное русско-китайское соглашение состоялось 22 августа (4 сентября) 1915г. Согласно 1-й статье соглашения, запрещался ввоз спирта (кроме ханшина) в прилегающую 50-верстную полосу Гиринской и Хэйлунцзянской провинции. Ст. 2-й запрещался ввоз водки через границу в русские пределы. Статья 4-я запрещала производство в указанном районе спирта, в статье 6-й говорилось об ответственности за нарушение соглашения. В 8-й статье запрещалось строительство в Маньчжурии новых спиртных заводов 86 .

18 августа 1915г., как видно из переписки посланника в Пекине и МИДа, российское правительство пыталось добиться у китайских властей запрещения продажи и китайской водки русским подданным, а также отстаивало право вывозить мак в Китай в жареном виде — в качестве продукта питания 87 .

14 ноября 1915г. состоялось совещание Совета Министров, на котором обсуждалась проблема борьбы со «злоупотреблением спирта». Министерство финансов (МФ) на совещании высказалось за усиление состава кормчей и пограничной стражи в Приамурском крае. Однако Министерство путей сообщения (далее МПС) заявило, что «никакое усиление таможенного надзора не предотвратит пьянства в среде населения приграничных Амурских станиц, против которых на китайском берегу находятся поселки из питейных домов, содержимых евреями-русскоподданными» 88 .

Тогда МФ и статс-секретарем Рухловым (министр путей сообщения) была высказана идея о продаже казенного спирта в крае по льготной цене. Но остальные члены Совета Министров указали на почти полное воспрещение в пределах Империи после начала войны продажи крепких напитков и отклонили это предложение.

Совет Министров большинством голосов предложил МИД начать переписку с китайским правительством по вопросу полного воспрещения оборота алкогольной продукции в приграничных районах Китая 89 .

Соглашение 1915г. не дало результатов. Если в 1913 и 1914гг. российская таможня задержала 7 ведер контрабандного ханшина, то в 1915г. уже 79 ведер. Контрабандного же спирта с манчжурских заводов было задержано в 1913г. — 40678 ведер, 1914г. — 21992 ведра, 1915г.- 27137 ведер 90 .

За 1915г., по некоторым оценкам, из Китая в Приамурье было ввезено до 500000 ведер контрабандного спирта. 20% этой продукции было выпито местным населением, а остальное стало предметом тайной торговли 91 .

МВД 27 января 1916г. обратилось с доверительным письмом к министру иностранных дел, в котором говорилось, что 21 октября 1915г. в город Никольск-Уссурийск прибыл эшелон солдат, призванных из запаса Приморской области. Все они были пьяны. Водку они приобрели, когда эшелон следовал через Маньчжурию. Министр внутренних дел предлагал указать военному губернатору Приморской области, что свободная продажа спирта свидетельствует о слабости надзора и отсутствии борьбы чинов местной полиции с ввозом в область контрабандного спирта 92 .

Пьянство русских солдат, по мнению МВД, очередной раз свидетельствовало, что распоряжение о закрытии для продажи спирта полосы отчуждения КВЖД не реализуется на практике, так как там существуют водочные заводы, а алкогольная продукция китайского происхождения продается в ближайших деревнях. Поэтому МВД просило ввести 50-верстную запретительную полосу в приграничной зоне для продажи всех видов водки 93 .

Эту инициативу МВД поддержало военное министерство. Совместное заявление двух ведомств было направлено в МИД и МФ. Силовые ведомства указывали в своих бумагах, что китайские высшие власти не заинтересованы в торговле спиртом, поскольку в Китае нет акцизного обложения спирта. Кроме того, за китайской контрабандой спирта в Россию стоят не китайские капиталы. Последнее обстоятельство должно было склонить правительство Китая к заключению соглашения о борьбе со спиртом 94 .

Однако на пути борьбы с торговлей спиртом встало управление КВЖД. Управление хотело даже жаловаться в МИД России на начальника китайской таможни Граведона за задержание им контрабандного спирта. Только вмешательство российского посланника в Пекине приостановило этот дикий протест. Кроме того, управление неоднократно поддерживало протесты и ходатайства об отправке задержанных грузов. Все это делалось потому, что нелегальные товары составляли немалую часть от общего грузооборота КВЖД 95 .

Консул в Харбине доносил «о противоречивых взглядах высказанных представителями двух отделений одного и того же ведомства МФ: КВЖД и управления неокладных сборов». Как метафорически отмечал дипломат, представители министерства «говорили на разных языках и друг друга не понимали» 96 .

Тем не менее, в этом противостоянии победил департамент неокладных сборов. 25 февраля 1916г. из него в МИД России поступило письмо, в котором говорилось, что в состоявшемся 20 января 1916г. при департаменте таможенных сборов межведомственном совещании было рассмотрено ходатайство владелицы винного завода в Харбине Н.А.Даниловой. Предпринимательница хотела ввести в этот город 15 цистерн спирта. Свое желание госпожа Данилова с женской непосредственностью обосновывала тем, что японцы продают в этом городе свой спирт. При внимательном изучении дела оказалось, что японский спирт это алкогольная продукция, произведенная в России и вывезенная в Японию после введения в Империи в 1914г. «сухого закона». Из Японии спирт попадал на станцию Куанченцза в Маньчжурии, а затем контрабандно проникал в Россию 97 .

Сведения о том, что за подобной аферой стояли определенные финансовые круги Петербурга, подтвердил секретный розыск заграничного охранного отдела МВД и МИДа в марте 1916г. 98

Однако покровителей бизнесменов в чиновных кругах выявить не удалось. А они продолжали и к моменту падения царского режима даже усилили свою преступную деятельность.

Как свидетельствует секретная телеграмма посланника в Пекине от 5 февраля 1917г. в МИД России, во Владивосток были доставлены цистерны, следующие будто бы в Японию. Хозяин спирта получил выпускную пошлину, но в Японию товар не пошел, а был доставлен через Порт-Артур в Китай, а затем ввезен в приграничную зону Маньчжурии. Здесь его задержала китайская таможня. Из министерства финансов в посольство пришло требование оказать помощь в освобождении контрабандного груза. На это посланник Кудашев телеграфировал в Петербург: «Прошу освободить меня от защиты этого темного дела перед китайцами: пусть уж лучше заинтересованные в нем японцы протестуют, чем я, утверждавший спиртное соглашение» 99 .

Действительно, японская миссия запрашивала о причине задержания китайской таможней 9 цистерн спирта. Спирт был оформлен на подставное лицо японского подданства 100 .

В период существования временного правительства контрабандисты-предприниматели и их покровители-чиновники решили уменьшить накладные расходы. Раньше спекулянты экспортировали спирт в Японию, направляя его на Владивосток, за что со станции Пограничная получали акциз (1000 руб. с цистерны). На самом деле спирт следовал по транзиту Япония-Порт-Артур-Куанченцза-Харбин и затем контрабандно в Приамурье. С марта 1917г. спирт стал направляться «в Японию» не через Владивосток, а станцию Куанченцза 101 .

Долгожданный договор России и Китая о запрещении продажи спирта в российской приграничной зоне был заключен в 1916г.

Первоначально в марте-апреле 1916г. в Харбине состоялись 3 заседания совместной русско-китайской совещательной комиссии. На них с российской стороны присутствовали В.В.Траутшольд (русский консул в Харбине), К.В.Лучич (секретарь консульства в Харбине), М.П.Куренков (чиновник по дипломатической части при Приамурском генерал-губернаторе), Н.К.Кокшарев, В.Н.Веселовзоров (члены управления КВЖД) и драгоман А.И.Куэ. От китайской стороны присутствовали председатель комиссии по иностранным делам Ли Хуньмо и председатель главного Хэйлунцзянского железнодорожного бюро Ма Чжун Цзюнь

Российское правительство через своих представителей сообщило Китаю, что им уже издан закон о запрете в России опиекурения и торговли опиумом. После этого китайской стороне было предложено издать закон о запрете производства спирта в приграничных с Россией районах и ввоза его в Империю 102 .

Стороны пришли к заключению о необходимости издать и опубликовать 10 апреля 1916г. консульские постановления, запрещающие русским подданным подвоз на русских судах в 50-верстную пограничную зону Китая спирта, спиртных напитков и вин, «равно как и изготовление, покупку, продажу, хранение, перевозку и переноску таковых в означенной полосе». Запрещалась и перевозка спирта на русских судах по Сунгари 103 .

Поскольку российское правительство издало закон о борьбе с наркотиками, китайские власти согласились не делать в соглашении параграфов, касающихся опиума 104 .

Договор России и Китая был по этому вопросу заключен 8 (21) мая 1916г. 105

Во время переговоров возникли трудности. Китайская сторона просила изъять пункт 5-й российского проекта, запрещавший устройство складов для «водки и водочных изделий» в приграничной зоне. По их мнению, этот параграф носил слишком общий характер и мог неправильно трактоваться местной администрацией. Русская сторона была вынуждена пойти на уступку Китаю и внести в пункт дополнение, что запрещается хранение русской водки, а не китайского ханшина 106 .

Недостатком соглашения было то, что бутлегерство по-прежнему относилось к числу административных правонарушений. Китайский спирт конфисковывался и уничтожался, а спиртоносы уплачивали крупный штраф. В силу этот закон вступил поздно — с 9 сентября 1916г.

11 августа 1916г. состоялся Указ Его императорского величества, утверждавший закон от 27 июня 1916г. о запрещении производства и торговли спиртом в пограничной с Россией 50-верстной зоне Маньчжурии.

Опубликовано было соглашение в Правительственном вестнике от 26 августа и 27 августа 1916г. Поскольку соглашение не упоминало о размерах взыскания за нарушения запрета на торговлю спиртом, русские власти по соглашению с Цицикарским цзянь-цзюнем определили штраф в 95 дяо за пуд спирта 107 .

В первый месяц действия соглашения было задержано 6000 ведер спирта на сумму в 60000 руб.

Но торговля спиртом не прекратилась, так как риск контрабандистов заключался только в непродолжительном аресте и выплате денежного штрафа, который покрывался доходом от продажи провезенного спирта.

Кроме того, был не решен вопрос с иностранными подданными, которые по договорам их стран с Китаем обладали правом экстерриториальности на всей территории этого государства. Поскольку иностранцы, за исключением 3-х греков и нескольких японцев не занимались производством спирта, иностранные консулы первоначально ограничились заявлениями, что можно запретить продажу спирта подданным России, но не вообще его производства и потребления иностранцами 108 .

Несмотря на эту реакцию консулов, на состоявшемся 28 июля 1916г. межведомственном совещании при МФ было решено рекомендовать МИД заключить соглашения с другими державами по запрещению оборота спирта в Маньчжурии 109 .

Но проблема была не решена, так как 28 октября 1916г. состоялось очередное межведомственное совещание по вопросу о контрабанде спирта. В нем приняли участие представители военного министерства, МИДа и МВД. Совещание снова просило МИД России провести переговоры о запрете иностранцам производить и реализовывать спирт в пределах КВЖД 110 .

Однако пока правительства вырабатывали решения, находившиеся в поселке Пограничном склады спирта предпринимателей Морозова, Михайлова, торгового дома «Кунст и Альберс» были переписаны на имя японских предпринимателей 111 .

Как отмечал Харбинский консул в январе 1917г. за зиму к запретной зоне было подвезено 600 бочек спирта под японским и французским флагом 112 .

Русско-китайское соглашение не столько способствовало уничтожению контрабанды, сколько подняло цену на спирт. Если до войны ведро стоило 3 руб. 50 коп., то к началу 1917г. его стоимость достигла 11 руб. Наиболее активно занимаются контрабандой российский подданный Окунь, который снабжался из заводов «Спритенка» (владелец немец Паулин). Окунь и его компаньон китаец Сюй Лао планировали заработать большие деньги, продав спирт по цене в 16 руб. Их представители в Сахаляне Фукельман и Сюй Паньван создали фирму под фиктивным правлением японца Комияма. Эта фирма и должна была послужить связующим звеном по контрабанде спирта в Россию. Эта фирма пользовалась покровительством китайских пограничных властей, разместивших в ней свои капиталы 113 .

Другую группу контрабандистов-бутлегеров, водворявших спирт в Приамурье, возглавлял трест, в который входили: владелец винного завода в Харбине Антипас, Левин и китайская фирма «Дунунлунь». Эта группа предпочитала ввозить спирт в запретную зону под французским флагом. Общий объем ввозимой продукции ежегодно составлял более 12 млн. руб. 114

Обе группировки боролись между собой, периодически донося друг на друга. Во многом благодаря этому китайская таможня в отношении контрабанды спирта действовала достаточно эффективно. В течение 1916г. она задержала бутлегеров с продукцией на сумму в 2 млн. руб. 115

Эффективность деятельности таможенных служб России значительно снизилась после февральской буржуазной революции. 14 марта 1917г. население революционной станицы Покровка открыло границу для беспошлинного провоза вещей. У региональных властей не хватило сил ликвидировать самоуправство казаков 116 .

По сообщению вице-консула в Айгуне население прибрежных Амурских станиц на своих сходах постановило отменить запрещение продажи спирта 117 .

3 апреля 1917г. китайская таможня в очередной раз задержала контрабандный спирт, ввозившийся в 50-верстную полосу под японским и французским флагом, но Айгунский даотай, впервые, приказал его отпустить. Китайские власти прекращали борьбу с контрабандой спирта 118 .

Русские солдаты, спаиваемые торговцами, в апреле-июле 1917г. неоднократно препятствовали таможенному досмотру поездов и своего личного багажа. Зачастую солдаты-контрабандисты угрожали применить силу против таможенных служащих, чем полностью деморализовали последних. Исполнительный комитет Приамурского края даже рекомендовал летом 1917г. заменить русский таможенный персонал иностранным 119 .

Временное правительство пыталось в мае 1917г. добиться присоединения держав-союзников к русско-китайскому соглашению о спирте на основе подчинения иностранцев в 50-верстной приграничной зоне российскому законодательству. Но эта дипломатическая инициатива окончилась неудачно 120 .

Тогда под давлением Харбинского исполнительного комитета и местного Совета рабочих и солдатских депутатов, несмотря на протесты английского, японского, французского, итальянского консулов, в августе 1917г. были изданы постановления о запрещении продажи и производства спирта в полосе отчуждения КВЖД 121 .

На практике борьба с контрабандным спиртом летом 1917г. осуществлялась лишь силами самих контрабандистов.

Так, 10 июня у российского вице-консула в Айгуне побывал представитель китайской спиртовой фирмы «Ван Фучуань» господин Сюй. Формально фирмой владел японец Комияма, но реально управлял коллектив китайских генералов. Сюй предложил пограничным российским властям (и наверное, не безвозмездно) проводить акции по устранению контрабандистов-конкурентов. Он информировал российского вице-консула о внедрении своих агентов в предприятия коммерческих противников.

Уже 17 июня 1917г. российские власти задержали крупную партию на российском берегу 122 .

Однако большая часть контрабандных грузов проникало на территорию России. Во многом это было связано с появлением новых путей доставки спирта. В 1916-17гг. контрабанда алкогольной продукции в Приамурский край происходила по корейской границе.

Вице-консул в Яньцзигане В.Надаров в отношении от 21 июня 1916г. доносил в МИД, что из корейского порта Вэн Гуй корейцами доставлено в Россию большое количество спирта. 600 банок этого продукта перевезено на российскую территорию через селение Новокиевское 123 .

Из донесения вице-консула в Чонжине Троицкого от 14.07.1916г. видно, что китайцами произведено 5070 ведер спирта, из которых потреблено 4221 ведро. Остальной спирт, равно как и доставленный из Японии, перевозился корейцами в российское Приморье 124 .

20 августа 1916г. МИД информировал посланника в Пекине, что российское правительство заинтересовано в присоединении к русско-китайскому соглашению Японии, «подданные которой составляют большинство иностранцев, живущих в местах, где действует соглашение и на имя которых как русские, так и китайцы легко могут перевести свои лавки. Кроме того, уведомляло министерство, — наблюдается контрабандный ввоз японцами спирта из Кореи в Приморскую область. Соглашение с Японией должно быть достигнуто переговорами в Токио». Посланника просили заняться подготовкой давления на Японию из Китая для присоединения к антиалкогольному соглашению 125 .

3 октября 1916г. Приамурский генерал-губернатор обратился с секретным письмом к послу России в Японии. Он отметил, что в ноябре 1915г. по просьбе японских властей военный губернатор Приморской области разрешил японцам вывоз леса в Корею. Учитывая заинтересованность японской стороны, глава региональной администрации запрашивал посла о возможности заключения сделки. Японцы получают лес, а взамен запрещают вывозить из Кореи в Приамурье контрабандный спирт 126 .

После обращения русского дипломата В.Крупенского к правительству Японии, тем были даны японским пограничным властям инструкции о принятии соответствующих мер борьбы против контрабанды спирта из Кореи в Россию 127 .

Также введен запрет на выгрузку в корейских портах спирта без соответствующих документов. Однако попытки российского правительства добиться присоединения Японии к русско-китайскому соглашению, которое вступало в силу с 1.09.1916г., окончились неудачей 128 .

Как отвечал посланник в Пекине 18 августа 1917г.: «Я не знаю, каким бы путем добиться согласия иностранцев на наши антиалкогольные мероприятия» 129 .

Нежелание японского правительства брать на себя какие-либо международные обязательства облегчало деятельность преступников. 13 апреля 1917г. МИД информировал посла в Японии, что отсутствие русско-китайско-японского соглашения о борьбе со спиртом в Северной Манчжурии неблагоприятно отражается на русских акцизных сборах в Приамурье. Подставные японские лица обеспечивают российским и китайским контрабандистам возможность безнаказанно ввозить алкоголь в пределы 50-верстной пограничной полосы и затем тайно переправлять его в Россию 130 .

В результате приходилось бороться с контрабандистами исключительно силовыми методами. Так, японская газета «Хокусен Ниппон» в номере от 17 августа 1916г. сообщила об аресте во Владивостоке корейцев-контрабандистов, пытавшихся перевести в русские пределы 1000 банок японского спирта. Корейцы покупали их в Японии по цене 15-16 руб., а продавали за 40-45 руб. 131

За спинами корейцев стояли русско-китайские компании Окуня, Спиритенки. Эти компании предпочитали ввозить спирт под японскими сертификатными документами. Подставным французским руководством прикрывали свое производство и контрабанду греки Антипас и Туллиатос 132 .

Таким образом, все усилия местной администрации по укреплению пограничных караулов и таможенных застав, конфискация запрещенных к провозу товаров и средств транспортировки, штрафы и высылка китайцев и корейцев-спиртоносов и пр.- все эти меры, конечно, приводили к некоторому сокращению контрабандного ввоза спиртных напитков из Китая и Кореи, но в целом не приносили желаемых результатов в борьбе с распространением запрещенного спирта в Приамурье. Причина этого состояла, прежде всего, в материальной заинтересованности китайского и российского приграничного населения в теневой торговле, недостаточности правовой ответственности контрабандистов в международном и российском законодательстве, а также коррумпированности части российских и китайских властей.

Контрабанда наркотиков. Не менее прибыльным делом, чем производство и контрабанда алкогольной продукции, была контрабанда наркотиков. В середине ХIХ в. китайский рынок по своей емкости (400 млн. чел.) являлся одним из наиболее перспективных для европейских стран.

Так, в 1860г. только для России сбыт отечественного сукна в Китай в стоимостном выражении составлял более 90% всего русского экспорта (2716608 руб. из 2988782 руб.) сукна за границу 133 .

Анализ же европейского экспорта в Китай в 40-60 гг. ХIХ в. позволяет выделить преобладание в нем не сукна, а опиума. Последний составлял во внешней торговле Китая 1864г. — 66,2 млн. американских долларов (далее $), в то время как ввоз хлопчатобумажных товаров всего 20,6 млн. $ 134 .

Данное обстоятельство определяется тем, что с 1849 по 1870гг. европейская экономика находилась в стадии экономического подъема, и товары легкой промышленности находили сбыт на внутреннем рынке ведущих капиталистических стран. Ситуация изменилась после мирового экономического кризиса 1873 г., когда европейская экономика, выражаясь языком экономистов и терминологией «циклов Кондратьева», вступила в фазу «Б». В новых условиях страны Европы стали переходить к монополистическим типам объединения в экономике и стали искать новые рынки сбыта товаров за рубежом.

Именно ко второй половине 70-х гг. ХIХ в. относится, к примеру, попытка английского правительства в обмен на ограничение торговли уже терявшим коммерческие перспективы опиумом добиться расширения рынка сбыта промышленных товаров за счет снижения пошлин на них (Чифуская конвенция 1876г.). Именно с этого времени Россия начинает терпеть сокрушительное экономическое поражение на китайском рынке текстильных изделий 135 .

Вывоз товаров из России в Китай (в руб. ) 136

Год	Вывоз в сер. руб.
1870	4 610 860
1871	4 452 476
1872	4 492 633
1873	5 338 408
1874	5 065 864
1875-77 (в среднем за год)	2 962 000
1878-79 (в среднем за год)	2 050 200

Резкое сокращение спроса на российские товары заставляло предпринимателей вывозить в Китай золото, серебро и русские кредитные билеты. Кстати, это явление, как отмечалось выше, и повлияло на рост контрабанды российского золота в пределы Цинской империи.

Кроме того, теневой сектор, связанный с контрабандой товаров, ответил на изменение спроса переориентацией на производство и транспортировку наркотиков. Если до 70-х гг. опиум ввозился в Китай в основном из Индии морем, то с 80-х гг. ХIХ в. он стал производиться на русском Дальнем Востоке и вывозиться в Китай 137 .

До начала же 80-х гг. ХIХ в., если верить В.В.Крестовскому, опиум для проживающих в Приамурье китайцев доставляли владивостокские иностранцы, занимавшиеся перевозкой их промысловой продукции. Они выменивали хищнически добытое Владивостокскими старателями золото на опиум, который привозили из Шанхая 138 .

Но уже в 90-х гг. ХIХ в. чуть ли не в каждом доме по Алеутской улице города Владивостока варили зелье. В поселках на р. Сучан и Шкотовой были замечены случаи употребления опиума российскими подданными 139 .

Китайцы зачастую примешивали опий в ханшин и приучали русских к этому зелью. В 1893г. в село Петровка китаец Тинкуй продавал опиум как лекарство. В результате к его употреблению пристрастилось несколько крестьян 140 .

Особенно быстро употребление опия среди русского населения началось в 1906-08гг. в Приморском районе. Мак стоил тогда 5-6 руб. за фунт., а обработанный опиум — «Даян», от 1 руб. до 1 руб. 20 коп. за золотник 141 .

В начале ХХ в. Ольгинский участок являлся главным поставщиком опиума. В 1906г. под мак в Ольгинском уезде было отведено 80 десятин земли (из 200 десятин), в 1910 — 120 десятин (из 306 пахотной земли), в 1911г. под производство опиума задействовано в Приморской области 690 десятин 142 .

Кроме Ольгинского участка, опиопроизводство процветало в Ханкайском и Суйфунском округах, а оттуда распространилось вверх по Уссури, по долине реки Сучан и по побережью Японского моря до реки Маргаритовки.

Тогда наркоторговля и отсутствие уголовной ответственности за продажу и хранение опиума в России превратило дальневосточные провинции страны в центр наркопроизводства региона. Подкуп китайцами российских полицейских чинов достаточно полно описывается В.В.Граве и Ф.В.Соловьевым. Практически все китайские опиекурительные притоны начала ХХ в. находились под негласным покровительством местных полицейских чинов. Полиция Владивостока ежемесячно получала 1000 руб. взяток от местных китайцев.

Поводом для вымогательств служило то, что еще в апреле 1862г. указом Александра II предписывалось принять меры к надзору и не пропуску через границу оружия, боеприпасов, опиума в Китай, а также вин и водок из Китая. В статье 15 «Правил для сухопутной торговли» 1881г. эти товары снова назывались в качестве запрещенных к провозу 143 . Полицейские чины под угрозой конфискации запрещенного к продаже в России товара вымогали деньги.

Стремясь ограничить передачу земли под опиопроизводство (что истощало землю), местные власти воспретили китайцам владеть землей и заниматься сельским хозяйством в крае.

Однако китайцы стали избегать поборов, беря землю в аренду у российских поселенцев, имеющих льготы. Поэтому региональные власти неоднократно обращались в Петербург с просьбой разрешить им брать с русских крестьян подписку, что они не будут сдавать землю в аренду китайцам. В результате такой аренды в начале ХХ в. арендная плата за десятину земли возросла с 7 до 14 руб. Это обусловливалось спросом на приморский опиум. Цена на него в 10-х гг. ХХ в. доходила до 100 руб. за килограмм 144 .

К 1915г. цена килограмма опиума поднялась до 200 руб. Арендная плата за десятину земли составила же 1000 руб. в месяц 145 .

В 1897г. вывоз опиума из Приморской области в Китай достиг 200 пудов в год и его объемы постепенно увеличивались. Губернаторы областей издавали постановления, запрещавшие сдавать китайцам землю в аренду под посевы мака, но они не имели практического значения за исключением повышения цен за аренду. Распоряжения эти касались только китайцев, что давало возможность свободно обходить их русским, которые либо прикрывали сынов Поднебесной, либо сами занимались производством мака и опиума, поскольку, как писал современник И.Левитов, «это производство незатейливо и доступно каждому» 146 .

Тем не менее, преследование местной администрации заставляло китайцев переносить часть наркопроизводства в тайгу. 17 июля 1910г. российский военный отряд, преследуя бандитов-хунхузов, натолкнулся в бассейне реки Сучан на падь длиной в 20 и шириной в 4 версты, где проживали высланные за нарушение паспортного режима китайцы. Последние зимой добывали пушнину, а летом возделывали посевы мака и делали из него опиум. В том же 1910г. при ликвидации китайских деревень в Приморье было обнаружено, что под мак засеяно 306 десятин земли, а в 1912г. уже 3500 десятин. Произведенный опиум китайцы продавали в Китае.

Лишь с 11 сентября 1907г. указом генерал-губернатора П.Ф.Унтербергера, предписавшего закрыть опиекурильни, началась борьба с азиатскими притонами и полицейским пособничеством. Китайцев замеченных в торговле опиумом, до 1910г. как обычно задерживали и высылали за границу 147 .

28 марта 1908г. указом главы края опиекурильни и игорные дома обложили ежемесячной официальной платой-штрафом, а с мая 1910г. их содержателей стали привлекать к уголовной ответственности. Как правило, это было трехмесячное тюремное заключение и высылка из страны.

В результате осуществления распоряжения 31 апреля 1910г., изданного в связи с введением в крае военного положения, только за период с 1 мая по 4 октября 1910г. во Владивостоке было закрыто 83 опиекурильни 148 .

Как видно из письма Айгуньский даотай Яо к пограничному комиссару Амурской области Кузьмину (Гу) от 29 июля 1910г., провинциальные власти на свой страх и риск проводили совместные операции против наркоторговцев и бутлегеров. Так, даотай писал: «Почтенный комиссар отношением своим за №877 сообщил, что воспрещено разведение мака на левом берегу Амура и в свою очередь просил воспретить продажу водки на правом берегу Амура. По справкам, на русской территории в настоящем году посеяно мака около 200 чимари (18 сажень длины и 108 ширины). Прошу, как и раньше, выдать китайских арендаторов для строгого наказания. Мною запрещена продажа водки русским. Привезенная в Айгунь водка предназначена для местных нужд» 149 .

Приамурский генерал-губернатор П.Ф.Унтербергер попросил центральные ведомства поддержать его инициативы в борьбе с наркотиками. Его поддержал министр юстиции Щегловитов. Он предлагал, во-первых, уничтожить опиекурильни в постоялых дворах, харчевнях, пивных, бараках для рабочих; во-вторых, ввести ответственность полиции за взятки и покровительство китайским игорным домам, публичным домам и опиокурильням; в-третьих, судить подданных Цинского Китая за опиокурение и его продажу по российскому законодательству или выдавать их китайским властям 150 .

16 августа 1910г. председатель Совета Министров П.А.Столыпин наложил резолюцию на доклад Приамурского генерал-губернатора, предлагавший перейти к выработке закона о воспрещении посевов мака и установлении уголовной ответственности за нарушение запрета. Одновременно МИД и министерству юстиции (далее МЮ) была поставлена задача — войти в соглашение с китайским правительством и добиться от него принятия мер по совместной борьбе с макопроизводством и торговлей спиртом 151 .

На заседаниях Комитета по заселению Дальнего Востока от 19 и 30 октября 1910г. обсуждался вопрос «Об организации торговли крепкими напитками по линии строительства Амурской железной дороги и об усилении надзора за движением контрабанды из Китая в пределы империи».

Было предложено заключить с Китаем договор о борьбе с виноторговлей в северо-восточных приграничных районах Цинской империи. В качестве компенсации китайской стороне предлагалось пойти на подписание договора о борьбе с опиокурением и опиоторговлей 152 .

Межведомственная комиссия при министерстве юстиции от 30 ноября 1912г. решила ввести уголовную ответственность за производство посевов мака, хранение, приобретение и сбыт опиума и предметов опиокурения. За посев одной десятины мака предусматривался срок заключения в тюрьме от одного до шести месяцев и денежный штраф в 800 руб. Хранение и сбыт наркотиков преследовались сроком от четырех месяцев до одного года и четырех месяцев, а также денежным штрафом в 500 руб. 153

Такое же наказание ждало и лиц, предоставлявших помещение под опиекурение. Борьбу с торговлей наркотиками должны были осуществлять крестьянские начальники, лесничие, акцизный надзор, полиция, таможенные чины. К административной ответственности привлекались и лица, сдававшие в аренду помещения под хранение наркотиков 154 .

Поскольку междуведомственная комиссия не обладала правом законодательной инициативы, 6 марта 1913г. Главное управление землеустройства и земледелия (далее ГУЗиЗ) внесло в Государственную Думу законопроект о запрещении макосеянья 155 .

Согласно его положениям, во-первых, воспрещалось опиекурение. Во-вторых, на русском Дальнем Востоке запрещался посев мака. В случае нарушения этого запрещения, виновные подвергались наказанию, определенному в ст 57 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 156 .

За производство посевов мака в пределах Приамурского генерал-губернаторства и Забайкальской области Иркутского генерал-губернаторства виновные должны были заключаться в тюрьму на срок от одного до шести месяцев и подвергаться денежному взысканию в размере 300 руб. за каждую десятину и часть десятины посевов. Штраф накладывался и на владельцев, и на арендаторов земель, в случае обнаружения на их участках посевов мака, произведенных с их согласия или ведома 157 .

ГУЗиЗ предлагало дополнить уложение о наказаниях уголовных и исправительных ст.152. В ней говорилось о том, что наказание за произведение маковых посевов не покрывается более крупным преступлением. Срок наказания должен был включать как время заключения, которое полагалась за совершение тяжкого преступления, так и за производство опиума 158 .

За контрабанду мака через границу преступники наказывались по ст.869. Согласно этой статье, виновные в изготовлении, приобретении, хранении и сбыте курительного опия, а также трубок для курения подвергались заключению в тюрьме на срок от четырех месяцев до 1 года и четырех месяцев и денежному взысканию на сумму не свыше 500 руб. 159

Ст.1216 Устава уголовного судопроизводства возлагала обязанность возбуждения дела по опиекурению на чинов полиции, крестьянских начальников, лесничих, чинов заведующих оброчными статьями и чинов акцизного надзора 160 .

Пока законопроект о борьбе с наркотиками находился в стадии законодательного обсуждения, местные власти в пределах своих полномочий принимали некоторые меры борьбы с этим злом. Так, наказной атаман Уссурийского казачьего войска в приказе от 26 августа 1914 г. запретил казакам сдавать землю под посевы мака и самим его сеять.

В ответ посыпались жалобы от казаков, чьи интересы были ущемлены принятыми мерами. В военное время выгодно было сдать в аренду землю и получить рабочие руки из-за границы. Тем не менее, в целом, результаты борьбы с накрокоторговлей оставляли желать лучшего. 10 июля 1914г. китайское правительство, обращаясь в российский МИД, писало, что русские подданные без разбора отдавали китайцам и корейцам в аренду земельные участки, на которых те сеют мак. Так, в районе Полтавки китайцы и корейцы сообща занимались выращиванием мака на участке площадью более 10 гектаров. Кроме того, десять китайцев открыли в Иманском уезде опиекурильни и занимались куплей-продажей опиума. «Насколько удалось узнать,- отмечали китайские власти, — русские не обращают никакого внимания на принятие мер к запрещению культуры мака» 161 .

К этому времени дело контрабанды опиума перешло от китайцев одиночек к организованным преступным группам или как выразился в секретном письме на имя посланника в Пекине Прокурор Пограничного окружного суда, «темным элементам». Китайские власти пассивно относились к такой контрабанде, более того, они, как и казаки, сами охраняли не раз преступный груз. Сумма взяток пограничным властям от контрабандистов накануне Перовой мировой войны составляла сумму около 1 млн.$ 162 .

Учитывая этот факт, от чиновников Министерства Юстиции даже поступало предложение о легализации опиеторговли в полосе отчуждения КВЖД. При осуществлении этой меры, полагали чиновники министерства, «опиеторговля вновь перейдет в руки легальных элементов, и опасная деятельность шаек, а равно развращающее их влияние, сами собой прекратятся» 163 .

6 декабря 1914г. генерал-губернатор Приамурского края Н.Л.Гондатти писал руководителю ГУЗиЗ А.В.Кривошеину, что наркопроизводство процветает в Приамурье, так как нет закона, вводившего бы уголовную ответственность за производство и продажу мака 164 .

В виду того, что в борьбе с опиекурением было заинтересовано китайское правительство, статс-секретарь Кривошеин находил возможным (ГУЗиЗ) изъять законопроект из Государственной Думы и направить его в порядке ст.87 Основных государственных законов.

Данное решение, по мнению ГУЗиЗ и генерал-губернатора, было мотивировано участившимися преступлениями в крае, зачастую связанными с наркопроизводством 165 .

Предложение о заключении спирто-опиумного соглашения было передано китайской стороне 29 декабря 1914г. 166

14 апреля 1915г. китайское правительство издало распоряжение всем своим таможням в Маньчжурии, запрещающее с 1 мая 1915г. ввоз и вывоз спирта в приграничную зону Маньчжурии 167 .

Однако российская сторона к тому времени еще не приняла закон о борьбе с опиекурением. В январе-феврале 1915г. приамурский генерал-губернатор в переписке с ГУЗиЗ предлагал внести в комитет по заселению Дальнего Востока законопроект о борьбе с опиекурением в порядке ст. 87 168 .

19 апреля 1915г. председатель комитета по заселению Дальнего Востока уведомил МИД России, что процесс проведения через законодательные инстанции законопроекта ГУЗиЗ о борьбе с опиекурением нужно ускорить, поскольку «он имеет для нас и самостоятельное значение».

Макопроизводство, считал глава комитета, развращает население, приучая его к курению опиума, привлекает в край банды хунхузов и, наконец, «посевы мака истощают почву, делая ее бесплодной для полезных злаков» 169 .

22 мая 1915г. на заседании Совета Министров обсуждался вопрос о мерах борьбы с опиекурением. После выступления генерал-губернатора Приамурского края и главноуправляющего землеустройством и земледелием Совет постановил принять законопроект ГУЗиЗ от 6 марта 1913г. в порядке ст.87 Осн. Зак. Российской империи 170 . Отныне контрабанда опиума была запрещена как международными законами (постановление Гаагского съезда в 1912г.), так и ст.869 Уложения о наказаниях Свода Законов Российской империи.

5 июня 1915г. Совет Министров постановил выделить 65377 руб. единовременно и 261970 руб. ежегодно для усиления состава кормчей стражи в областях Амурской и Приморской области 171 . 17 июня 1915г. постановления Совета Министров были утверждены царем.

14 июня 1917г. министр юстиции сообщал министру иностранных дел А.А.Нератову свое мнение по поводу предложения некоторых российских консулов, которые считали необходимым, учитывая невыполнение Китаем соглашения 1916г. о борьбе со спиртом, не выполнять со своей стороны обещания бороться с производством опиума.

По мнению МЮ, закон от 17 июня 1915г. (статья 869 Уложения о наказаниях) не имел своей целью содействие Китаю в его борьбе с этим злом, а преследовал, прежде всего, «и даже исключительно русские общегосударственные интересы, так как к моменту возникновения в 1910г. вопроса о необходимости принятия решения» наркотики стали распространяться среди русского населения». При таких же условиях, считал министр, может возникать скорее вопрос об ужесточении репрессии за наркоторговлю, а не ее поощрение 172 .

Таким образом, если для МИДа вопрос о борьбе с производством мака был разменной монетой в переговорах с Китаем по поводу борьбы с бутлегерством, то ГУЗиЗ, МЮ и Приамурский генерал-губернатор, непосредственно сталкивавшиеся с негативными последствиями наркопроизводства, выступали за принятие закона до проведения русско-китайских переговоров по спиртному вопросу. Поэтому закон был опубликован до начала важных для России переговоров.

Закон 17 июня 1915г. вызвал многочисленные недоразумения. Законом запрещалось макосеянье, но закон не предусматривал уничтожение маковых плантаций. Стремясь разрешить эту недоработку Приамурский генерал-губернатор в административном порядке приказал косить маковые поля. По его же настоянию было принято решение разбирать дела о наркоторговле в судах вне очереди 173 .

В результате этих мероприятий Н.Л.Гондатти тюрьмы вскоре были переполнены арестантами. По «маковым делам» проходило в крае более 500 чл. Больше всего макосеянье было распространено на церковных землях. Их брали в аренду китайцы и корейцы. Духовенство обходило запрет, заключая договор с азиатскими арендаторами в котором указывалось, что они обязуются не сеять мак. В случае же ареста к ответственности привлекались только арендаторы. Покрывали духовных чинов чины местной полиции, получавшие взятки на сумму в несколько десятков тысяч рублей 174 .

Второе место в производстве наркотиков занимали земли иммигрантов. В Приморском крае под мак было засеяно 1500 десятин корейской земли. В одном Суйфунском стане против корейцев было составлено 370 протоколов, русских -5, а китайцев 10. Корейцы, чтобы скрыть свой промысел, обрывали лепестки у мака, а, когда собирали урожай опиума, засеивали поле репой, которая уничтожала следы мака.

Борьбе с наркотиками во многом мешал процессуальный вопрос. Даже обнаружив маковые поля, полиция не могла их уничтожить до постановления суда. После получения решения суда возник вопрос — кому косить? Сами корейцы отказывались уничтожать свой урожай 175 .

«Корейцы,- отмечал генерал-губернатор Приамурского края в 1915г., — не хотят подчиняться русским законам, бегут от призыва на русскую воинскую службу, сеют мак, несмотря на то, что закон (о запрещении) был им объявлен» 176 .

Приобретали опиум у китайцев и корейцев организованные преступные группы, усилившие свою деятельность в годы мировой войны.

Так, 29 ноября 1916г. Прокурор пограничного окружного суда доводил до сведения управляющего КВЖД, что «в последнее время наблюдается чрезвычайное усиление деятельности контрабандистов, привозящих опиум по линии КВЖД». По сообщению источника, к опиоторговле были причастны агенты железной дороги и сотрудники полиции 177 .

Контрабандисты без всякой скрытности использовали для перевозки наркотиков пассажирские и товарные поезда. Руководил ими греческий подданный Мавриди, который умудрялся втянуть в свои операции жандармских офицеров, перевозящих опиум в служебном вагоне. Как сообщал агент охранного отделения: «Опасность существования сплоченных банд опиеторговцев, состоящих из представителей самого ненадежного в уголовном отношении элемента, представляет постоянную угрозу. Эти лица участвуют в организации побегов вражеских военнопленных и являются агентами германского правительства (дело Тобеса Левина), а также участвуют в устройстве побегов дезертиров» 178 .

По сообщению начальника Хабаровского сыскного отделения капитана Гладышева опиеторговцы Дальнего Востока это представители еврейской, кавказской и греческой национальностей, а также германские подданные (Киль, Этингер). При попустительстве полиции они скупали у китайцев Приамурья тайно выращенный мак и при участии агентов КВЖД перевозили его в пределы Китая. Наиболее часто опиум провозился в вагонах поездов №3 и 21. За одну поездку опиеторговцы переправляли до 16 пудов груза 179 .

Коррупционное покровительство опиеторговле было настолько сильно, что попытки некоторых низших чинов полиции на свой страх и риск производить задержание и дознание «не увенчались успехом».

Учитывая положение дел с контрабандой опиума, российское МВД по согласованию с МПС постановило в декабре 1916г.:

Во-первых, предписать всем агентам МПС следить за багажом, возложить на носильщиков обязанность информировать полицию о подозрительном багаже.

Во-вторых, агентов МПС подвергать взысканиям, если они не сообщали о подозрительном месте и внешности багажа.

В-третьих, предписать всем начальникам отделений ЖПУ раз в месяц производить внезапный объезд вверенных им Отделений с производством личной проверки пассажирского багажа.

В четвертых, полиции рекомендовалось принимать немедленные меры к задержанию пассажира по просьбе агента дороги 180 .

28 декабря 1916г. российский посланник в Пекине доносил в МИД, что маковые плантации существовали не только в Приамурском крае. Еще большее количество опия производилось, по сведениям дипломата, в Маньчжурии, и местные власти ничего не могли, а некоторые, будучи втянутыми в этот преступный промысел, зачастую не хотели принять меры. В то же время, отмечал посланник, китайские власти исполняли свои обязательства и боролись с контрабандой спирта, которой занимались не столько китайцы, сколько русские подданные. В связи со сложившейся ситуацией, предлагалось перехватить у китайского правительства инициативу в деле борьбы с наркоторговлей и «настоять на принятии китайцами действенных мер против торговли опиумом. Запретить винокурение в районе КВЖД и предложить иностранным державам воспретить своим подданным употреблять алкоголь» 181 .

Но вскоре в России наступила февральская революция, и мероприятия по борьбе с опиумом перестали проводиться.

Итак, в организации контрабанды принимали активное участие:

1.Китайские и иногда европейские торговцы, получавшие сверхприбыли в результате продажи спирта российским и опиума китайским подданным.

2. Российские чиновники, вовлеченные в противоправный промысел.

3. Жители приграничной полосы (в частности казаки), живущие на доходы от контрабанды.

Контрабандисты переводили часть своих доходов в «легальный бизнес». Так, они арендовали прииски, доставляли на прииски продукты.

Контрабандный товарооборот лишал государство средств, получаемых в виде пошлин акцизных сборов. Значительные средства государство недополучало от налагаемых на задержанных контрабандистов штрафных сумм; из-за недоработок механизма их взимания контрабандисты сбегали, не уплатив штраф. Условиями экономической жизни 46% населения края было втянуто в контрабанду.

Итак, развитие наркоторговли на русском востоке также облегчалось тем, что до 1915г. не было закона, которым бы наркопроизводители и наркоторговцы привлекались к уголовной ответственности. Опиум был просто запрещенным к провозу через границу товаром, и его задержание приводило лишь к конфискации, но не преследованию правонарушителя. Незначительность правовой ответственности при больших доходах от незаконного бизнеса способствовала росту наркопроизводства в крае.

Соловьев Ф.В. Китайское отходничество на Дальнем Востоке России в эпоху капитализма (1861-1917). М., 1989. — С.56.
ГАИО.Ф.24.Оп.11/2.Д.130.-Л.9.
Надаров И.П. Очерк современного состояния Северно-Уссурийского края. Владивосток,1884. С.10.
РГВИА. Ф.1573.Оп.2.Д.647.Л.5.
ГАИО.Ф.24.Оп.11/3.Д.10.-Л.13
Даттан А.В. Исторический очерк развития Приамурской торговли. М.,1897.-С.83.
Романова Г.Н. История русско-китайских экономических отношений на Дальнем Востоке в конце ХIХ-нач. ХХ вв. М., 1987. — С.71.
АВПРИ. Ф.Тихоокеанский стол(1898-1908). Оп.487.Д.721. Л.11.
Там же, Л.11об.
Там же
Труды III Хабаровского съезда. Обрабатывал по поручению бывшего Приамурского ген.-губ. А.Н.Корфа агроном Н.А.Крюков. Хабаровск: Тип. М.А.Тыртова,1893.-С.68;69.
Глуздовский В.Е. Приморско-Амурская окраина. Владивосток: Дальняя окраина,1914. — С.128.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1751.Л.20.
Там же, Л.20 об.
Там же, Л. 43 об.
Там же, Л. 24.
Там же, Л. 25.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1751.Л.33.
РГВИА.Ф.1558 Оп. 3.Д.22.Л.62
Там же, Л. 303-304
РГВИА Ф.1582. Оп. 2. Д.688.Л.29.
Там же, Л.49
Там же, Л. 31.
Государственная Дума. III-й созыв. Стенографические отчеты. 1908 г. Сессия вторая. Ч.1.Заседания № 1-35. (с 15 октября по 20 декабря 1908 г.).СПб.:Государственная типография, 1908.С.3113-3116.
Восток. 1888. №13.С.4; Владивосток. 1888. №18. С.4; 5.
РГВИА.Ф.1573.Оп.2.Д.650.Л.273.
ГАИО.Ф.25.Оп.11.Д.16.Л.20-28.
Там же, Л.39.
Там же, Л.40-42.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1751.Л.23.
Там же, Л.25 об.
РГВИА.Ф.1573.Оп.2.Д.639.Л.1.
РГВИА. Ф.1573.Оп.2.Д.647. Л.3.
РГВИА.Ф.1573.Оп.2.Д.639.Л.2.
РГВИА.Ф.1573.Оп.2.Д.650.Л.292.
Там же, Л.39.
РГВИА. Ф.1582. Оп. 2. Д.687.Л.29.
РГВИА.Ф.1573.Оп.2.Д.650.Л.8.
Там же, Л.107-108,120-141.
РГВИА. Ф.1582. Оп.2. Д.690.Л.9.
Там же, Л.324-325.
Приложения к стенографическим отчетам. Государственная Дума. III-й созыв. Сессия четвертая. 1910 г. Т.1. (№№1-143). СПб.: Государственная Типография, 1910. №51.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1756.Л.244.
Дацышен В.Г. Указ. соч. — С.184.
РГВИА. Ф.1582. Оп. 2. Д.687.Л.14.
Там же, Л.38-39.
РГВИА. Ф.1573.Оп.2.Д.647.Л.4.
Там же, Л.13.
Там же, Л.17.
РГВИА.Ф.1573.Оп.2.Д.650.Л.24.
Там же, Л.26.
Там же, Л.28.
Там же, Л.40.
Там же, Л.53.
Там же, Л.179.
Там же, Л.203.
Там же, Л.92.
Там же, Л.91.
Там же, Л.158.
Там же, Л.164-166.
Там же, Л.181-182.
Там же, Л.66.
Там же, Л.149.
Там же, Л.180.
Там же, Л.178.
АВПРИ. Ф.Тихоокеанский стол. Оп.487 (1911-14) Д.756.Л.78.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1755.Л.2.
Там же, Л.2.
Там же, Л.3.
Там же, Л.4.
Приложения к стенографическим отчетам. Государственная Дума. III-й созыв. Сессия четвертая. 1910 г. Т.1. (№№1-143). СПб.: Государственная Типография, 1910. №51.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1751.Л.9.
Там же, Л.50.
Там же, Л.63.
Сорокина Т.Н. Хозяйственная деятельность китайских подданных на Дальнем Востоке России и политика администрации Приамурского края (конец ХIХ- начала ХХ вв.)/ Отв. Ред. А.П.Толочко. Омск: ОмГУ, 1999.-С.221.
АВПРИ. Ф.Тихоокеанский стол. Оп.487.Д.1087.Л.2.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1754.Л.412.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1756.Л.241.
Там же, Л.17.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1751.Л.70.
Там же, Л.72.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1754.Л. 34 об.
Там же.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1751. Л.76.
Там же, Л.77.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.3341. Л.30.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1751.Л.134;141.
Там же, Л.73.
Там же, Л.73 об.
Там же, Л.149.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1755.Л.34 а.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1756. Л.1.
Там же, Л.1-1об.
Там же, Л.9-10.
Там же, Л.147.
Там же, Л.97.
Там же, Л.12.
Там же, Л.15.
Там же, Л.165.
Там же, Л.171.
Там же, Л.205.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1754.Л.188-189.
Там же, Л.317;321.
Там же, Л.321.
Там же, Л.1.
Там же, Л.100.
Там же, Л.486.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1756.Л.97.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1754.Л.356.
Там же, Л.434.
Там же, Л.515.
Там же, Л.560.
Там же, Л.565.
Там же, Л.568.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1756.Л.109.
Там же, Л.241.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1754.Л401.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1756.Л.244.
Там же, Л.288.
Там же, Л.298.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1754.Л.365.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1756.Л.346.
Там же, Л.1.
АВПРИ.Ф. Тихоокеанский стол. Оп.487.Д.1085.Л.4.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1755.Л. 2.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1756.Л.87, 88.
Там же, Л.89.
Там же, Л.5-8.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1755.Л.51.
Там же, Л.18.
Там же, Л.9.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1756.Л.244.
Единархова Н.Е. Кяхтинская торговля в 40-60 гг. ХIХ в.// Иркутск: ИГПИ, 1982.-С.20.
Сладковский М.И.История торгово-экономических отношений народов России с Китаем (до 1917). М.,1974.-С.44-45.
Если в 1874 г. доля опиума составляла 46,7 млн.$, то в 1884 г. уже 29,9 млн. $.
Единархова Н.Е. Восточная Сибирь и сопредельные страны в ХIХ в.// Взаимоотношения народов России, Сибири и стран Востока. — Иркутск: ИГПИ, 1996.- С.17.
ГАИО.Ф.24.Оп.11/2.Д.148. Л.217.
Сорокина Т.Н. Указ. соч. — С.221.
Дальний Восток.1895. 21апреля.
Дальний Восток 1896. 10 апреля.
Арсеньев В.К.Указ. соч. — С.4.
Соловьев Ф.В. Указ. соч. — С.60.
Дацышен В.Г. Указ. соч. — С.179.
РГВИА.Ф.2000.Оп.1/1.Д.1050.Л.152.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1754. Л.537.
Левитов И. О необходимости опийной реформы на Дальнем Востоке. //СПБ. Ведомости. 1906.-С.1-4.
РГВИА. Ф.1573.Оп.2.Д.644.Л.5.
Соловьев Ф.В. Китайское отходничество на Дальнем Востоке в эпоху капитализма. М: Наука, 1989.-С.84-85.
РГВИА. Ф.1573.Оп.3.Д.101.Л.12.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1756.Л.346.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1751.Л.178.
РГВИА. Ф.1573.Оп.3.Д.101.Л.10.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1754.Л.625.
Сорокина Т.Н.Указ. соч. — С.226.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1751.Л.64.
Там же, Л.78.
Там же, Л.79.
Там же, Л.79 об.
Там же
Там же, Л.80.
Там же, Л.66.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1756.Л.139.
Там же
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1751.Л.68.
Там же, Л.84.
Там же, Л.86.
Там же, Л.91.
Там же
Там же, Л. 89.
Там же, Л.109.
Там же, Л.97.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1754.Л.627.
Там же, Л.530.
Там же, Л.537.
Там же, Л.531-533.
Там же, Л.538.
АВПРИ. Ф.Китайский стол. Оп.491.Д.1756.Л.129.
Там же, Л.129 об.
Там же
Там же, Л.135.
Там же, Л.137.

В д647 куда подходят

Кольцо блокады: оккупационный режим и информационная война Текст научной статьи по специальности «История и археология»

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Лапина Ирина Юрьевна

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Лапина Ирина Юрьевна

Circle of the Siege: occupation regime and information war

Текст научной работы на тему «Кольцо блокады: оккупационный режим и информационная война»

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Максимов Константин Николаевич

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Максимов Константин Николаевич

THE SHAPING OF AUTONOMOUS ENTITIES IN THE RSFSR, 1920S: PROBLEMS OF POPULATION AND TERRITORY (AN INSIGHT INTO MATERIALS FROM KALMYK AUTONOMOUS OBLAST)

Флоренский Александр Александрович

В д647 куда подходят

Добавить комментарий Отменить ответ