Схемотехника студийных ламповых микрофонов
На создание данной статьи меня натолкнул опыт ремонтов зарубежных моделей студийных ламповых микрофонов и анализ принципиальных электрических схем.
Долгий период холодной войны, и ещё пару десятилетий после, схемы микрофонов были таинственны и недоступны, порой узнать, а что же там, внутри того или иного звукового девайса, можно было лишь разобрав сам прибор и вырисовав схему по внутреннему монтажу, чем я и занимался. Плюс, со временем, в руках оказывались «мануалы» и тех моделей, чьи корпуса никогда не попадались в руки, и теперь я делюсь с Вами своими наработками и мыслями по этому поводу.
Начнём по порядку, с самого простого, знакомого и известного – лампового микрофона ЛОМО 19А19. В конце 60-х годов у разработчиков конденсаторных микрофонов появились, наконец, радиолампы минитриоды в стеклянном баллоне, которые уже перестали быть стратегическим сырьём, и обладали по тем временам очень компактными размерами, это были триоды с гибкими выводами, радиолампы 6С6Б. После 6Ж1П и 6Ж2П, применявшихся в микрофонах 19А9, и других ранних моделях ЛОМО, это был настоящий прорыв, и кто-то очень умный дал команду разработать компактный ламповый студийный микрофон. Вряд ли мы сможем взять теперь интервью у главного дизайнера микрофона, да возможно его и не было, ибо основой для формы корпуса, судя по всему, послужили динамические микрофоны, которые в то время были намного компактнее студийных конденсаторных, и потому внутреннее пространство корпуса 19А19 действительно оказалось весьма и весьма ограниченным. Но, что удивительно, русские умельцы, специализирующиеся, как известно, на подковке блох, сумели-таки поместить в этот корпус не только огромный капсюль, но и лампу, и выходной трансформатор, и всю схему усиления, — она то нас и интересует.
Схема лампового микрофона ЛОМО 19А19 (LOMO 19A 19)
Как, видите, максимально просто, как в учебниках, усилительный каскад на ламповом триоде, ничего лишнего, ни одной цепи обратной связи по усиливаемому сигналу. К слову сказать, усиления в этом каскаде почти нет, коэффициент передачи каскада по паспорту равен 1.1. На практике он может отличаться в большую сторону за счёт характеристик применяемых ламп и коэффициента трансформации выходного трансформатора (обычно в подобных схемах он от 4:1 до 12:1).
Ни Neumann, ни GefelL, ни Audiotechnica или AKG не применяли в микрофонах настолько элементарных схем, — им всегда хотелось что-то подправить, ввести какую-нибудь улучшающую звучание обратную связь, показать, насколько они образованы, в общем выпендриться. И только русский Ваня лукаво не мудрствовал, а рассчитал каскад по учебнику для ПТУ, и. разработал таким образом гениальную вещь. Но об этом далее.
Разницу в естественности звучания между 19А19 и другими дорогими ламповыми микрофонами впервые я заметил, когда мне в ремонт стали приносить такие модели как AKG C12, Audio-Technica AT 4060, и тд. Ремонты касались в основном систем питания и коммутации микрофонов, никаких дефектов, которые могли бы отразиться на звучании, ни в капсюле, ни в усилительной части не было. И вот что меня заинтересовало. У микрофонов был и плотный низ, и верхов тоже хватало, линейность АЧХ была налицо, но что-то было не так, была в них некоторая синтетичность. Особенно странно было это заметить в AKG C12 – одного из топовых ламповых микрофонов, сопровождающимся внушительным кейсом, имеющего приличный вес (в килограммах) и стоящего для России баснословных денег, особенно на момент моего с ним знакомства (2004г). AKG C12 был словно закрыт от внешнего мира, он был сам по себе, а звук сам по себе.
И я обратился к электрической схеме.
Схема лампового микрофона AKG C12
Первое что меня удивило это обилие конденсаторов — врагов чистого звука. Правда, разобравшись подробнее, выяснилось, что почти все они относятся к фильтрующим цепочкам, но не стоит забывать, что со временем, при потере конденсаторами исходных параметров (а в современной элементной базе это, увы, не редкость), цепочки эти становятся частотнозависимы. Кроме того, во втором каскаде есть очевидная частотозависимая ООС R13 C11. Второе что меня удивило – это построение первого каскада усилителя: как и ЛОМО 19А19 он был собран по схеме анодного усилителя, а не катодного повторителя, который так пропагандируют некоторые электронщики, что окончательно избавило меня от комплексов за наш 19А19.
Не стоит также упускать из виду, что и в AKG C12 и в Audio-Technica AT 4060 стоят капсюли с центральным отводом, что накладывает свой отпечаток на характер звучания микрофона. Не могу Вам сказать, какой фактор в большей степени, скорее — их совокупность и определяет это несколько закрытое звучание данных моделей. Но точно могу сказать, что в AKG C12 (как и в других конденсаторных микрофонах) никогда не стоит пользоваться аттенюаторами (-6дБ, -10дБ и тд) и дополнительным усилением (+10дБ, как в AKG C12).
Аттенюаторы (загрубители чувствительности) подключают параллельно капсюлю дополнительную шунтирующую ёмкость (это тоже самое, если бы Вы в автомобиле для того, чтобы ехать на меньшей скорости, вместо того, чтобы переключить передачу, прицепили бы сзади дополнительную тележку — машина поедет медленнее, но какой ценой?). И кроме того, если пульт или компьютерная карта у Вас приличного качества с профессиональным микрофонным входом, не стоит пользоваться в AKG C12 дополнительным усилением +10дБ. Внутренности этого микрофона и так обвешаны достаточным количеством деталей и переключателей, по которым звуковой сигнал (в самом начале своего формирования в электрический сигнал) хаотично бегает во всевозможных направлениях, что не есть хорошо. Вспомните концепцию Hi End — всё предельно просто! Самый дорогой ламповый усилитель звука — это усилитель в классе А на одном триоде, без единой корректирующей цепи!
Однако в истории лампового микрофоностроения были и любопытные примеры относительно удачного применения ООС. Прежде всего это касается ЛОМО 19А9.
Схема лампового микрофона 19А9
Модель19А9 всегда стояла особняком прежде всего из-за своей неповторимой конструкции корпуса и непревзойдённого дизайна. Корпус 19А9 состоит из двух металлических полосочек и колечка, на которые крепятся разъём, лампа и капсюль, а далее на нижнюю часть микрофона надевается выдавленный из тонкого железа кожух, а на капсюль одеваются две крышки – спереди и сзади. И всё! Никакого литья (корпуса для 19А19 отливали из алюминия, и потом долго фрезеровали), из деталей внутри – лишь самая маленькая для 50-х годов ширпотребовская радиолампа 6Ж1П, два сопротивления и один конденсатор. Сигнал, анодное напряжение, напряжение накала, напряжение поляризации и общий провод – всё идёт через 4-х штырьковый разъём по 3 (!) проводам. Посчитали? Да, у меня тоже получается, что их должно быть около 7, ну минимум, 6, но их только 3, и всё это работает, и довольно неплохо!
Открываем справочник по радиолампам на странице 6Ж1П или 6Ж2П, читаем: высокочастотный пентод с короткой характеристикой, предназначен для широкополосного усиления напряжения высокой частоты, и приводятся схемы всяких преобразователей частоты для телевизоров. Какой напрашивается вывод? Правильно: не читайте перед обедом советских газет! Ну не было в те времена компактных низкочастотных триодов. Ни 6Н1П, ни 6Н2П, ни тем более радиолампы предыдущих поколений ни за что не поместились бы в корпус 19А9.
У пентодов, особенно у высокочастотных, большое усиление, в низкочастотных трактах они склонны к самовозбуждению, кроме того у пентодов высокое внутреннее сопротивление, они не могут работать корректно на низкоомную нагрузку, такую как звуковой трансформатор, а без него в ламповом микрофоне не обойтись.
Что делает в такой ситуации простой русский инженер?
Он говорит:
1. пентод включаем по триодной схеме, соединив вторую сетку с анодом, уменьшая таким образом коэффициент усиления, уровень шумов и гармоник, и внутреннее сопротивление лампы
2. переходная ёмкость между капсюлем и управляющей сеткой усилительной лампы нам не нужна — мы изолируем капсюль от корпуса (массы) и соединим его с положительным напряжением — таким образом будет осуществлена поляризация мембраны капсюля, заодно мы уменьшим схему на одно сопротивление, так как резистор смещения входной сетки в данном случае будет выполнять и функцию резистора, через которое подаётся поляризующее напряжение
3. звуковой трансформатор «вынесем за ворота» и разместим в блоке питания микрофона, а заодно, (чего уж мелочиться) вынесем из микрофона и анодное сопротивление с разделительным конденсатором – всё равно их место рядом с трансформатором
4. поскольку анодное сопротивление из микрофона мы удалили, поляризацию мембраны будем осуществлять прямо от анода лампы, — не тащить же из за этого ещё один провод по кабелю! Создаётся ООС (отрицательная обратная связь) между сеткой и анодом усилительной лампы. ну и прекрасно! – говорит русский инженер – всё равно у нас есть запас по усилению, ведь это же пентод, а с прямой частотонезависимой ООС звучать будет даже лучше
5. один из выводов накала лампы, как водится, соединяем с общим минусом (массой), и у нас остаются те самые три провода: накал, анодное напряжение (оно же поляризующее, оно же сигнал) и общий (он же экран).
Вот и вся наука.
Единственное замечание, которое хотелось бы сделать к этой схеме – это прохождение звукового сигнала по кабелю. Поскольку сигнал передаётся небалансным способом, он, казалось бы должен быть очень чувствительным к внешним электромагнитным помехам, тем более что уровень его не велик. Но в том-то и фишка, что, поскольку он снимается с анода, он имеет постоянный потенциал порядка 50. 60В, и большая часть внешних электромагнитных помех просто-напросто не может преодолеть электромагнитное поле самого провода. НО! Качество передаваемого по кабелю звукового электрического сигнала от микрофона к блоку питания сильно зависит от качества и длины этого провода. Чем он короче и чем толще изоляция между проводами внутри провода (чем меньшую ёмкость он имеет), тем будет лучше. В длинном тонком или старом проводе ВЧ составляющие будут затухать, и Вы можете так и не услышать всех прелестей модели ЛОМО 19А9.
Так уж получается, что в рамках этой статьи мы рассматриваем схемы микрофонов, не привязываясь линейно ко времени их появления, и движемся скорее назад, всё глубже, к корням производства микрофонов. А что же было до этого?
А до этого был, например, студийный микрофон Neumann U 47, не менее интересный по своим схемотехническим решениям.
Схема лампового микрофона Neumann U47
В 40-х годах Георг Нойманн присмотрел лампу VF 14, выпускавшуюся Telefunken для радиоэлектронной промышленности. Главная её особенность была в том, что накал у лампы VF14 не сильноточный, и его можно запитать от высокого анодного напряжения, что Георг Нойманн и сделал. Это был пентод, который, конечно же включили по триодной схеме, благодаря чему микрофон U47 коммутировался всего лишь четырёхжильным проводом. Глубокая ООС по постоянному и переменному току на резисторе R3 придаёт усилителю линейность, стабильность и минимизирует искажения усиления. В остальном схема близка к ЛОМО 19А19, если не считать, что Neumann U 47 – двухмембранный микрофон и может менять характеристику направленности между кругом и кардиоидой. Кроме того, в Neumann U 47 предусмотрено переключение выходного сопротивления, что, видимо, было актуально для аппаратуры 40-вых годов.
Ну и напоследок приведу Вам схему микрофона Gefell RFT , судя по всему, это CM 7151.
Схема лампового микрофона Gefell RFT
Схема почти классическая. Разделительный конденсатор в выходном контуре лампы и звукового трансформатора соединён не с общим минусом, а с общим плюсом (любят они это дело), плюс введена ООС по постоянному току в цепь смещения сетки.
Подведу итоги нашего обозрения.
В схемах студийных ламповых микрофонах трудно придумать что-либо новое, каждая из них по-своему хороша, и отвечает заданным характеристикам. Внимательным нужно быть к компонентам, из которых состоит электрическая схема микрофона, особенно к конденсаторам в старых моделях и ко всем без исключения деталям в новых моделях.
Большое количество радиодеталей и переключателей не всегда является плюсом для студийных микрофонов. Моё мнение, если Вы гонитесь за естественностью, стремитесь к простоте. На практике часто получается, что вроде бы, да, старый ламповый микрофон не блещет линейностью АЧХ, но зато и не искажает звук, и не приукрашивает его. Ламповые микрофоны (в особенности отечественные) оставляют главное – живизну материала, а дальше – делайте, что хотите. Хотите – добавляйте частоты, которых Вам не хватает, хотите – вырезайте лишнее, но делайте это уже ПОСЛЕ записи.
Основное в микрофоне – это всё-таки капсюль, в основном за него мы платим эти бешенные деньги, и то, насколько грамотно спроектировано акустическое окружение капсюля – это и есть ноу-хау всем известных брендов.
© Александр Филин
© Адада
Санкт-Петербург, 2009
При полном или частичном использовании
материалов ссылка на «Adada.Ru» обязательна!
Ламповые микрофоны: мифы и ответы
В этой статье мы постараемся рассказать о мифах вокруг ламповых микрофонах вообще, и о своём личном опыте по замене транзисторных усилителей в микрофонах на ламповые в частности.
Мы также постараемся ответить на наиболее часто задаваемые вопросы по эксплуатации микрофонов.
Как всё начиналось или притча о микрофонном мастере
Жили были микрофоны PM750 . Жили они тихо, мирно, никто их не трогал, потому как никому особенно они нужны не были. Лежали они себе в уголке, неказистые такие, как гранаты на военном складе. И, если кто их и брал в руки, так только из-за этой схожести. Повертеть в руках, да подивиться. И ещё чтобы отвинтить этот милитаристский наболдашник на корпусе и посмотреть, а что же там внутри спрятано.
Скручивался он легко, и взору счастливого обладателя микрофона (или же его посетителя) открывалось достаточно нелепое зрелище: в центре огромной ветрозащитной конструкции, спроектированной явно акустиком- двоечником из ГДР, прошедшим обучение в Советском Союзе (и явно прошедшим его мимо), приклеенным на полусгнивший поролон болтался не такой уж большой, как ожидалось увидеть, капсюль, спрятанный в свою очередь в ещё одну ветрозащитную металлическую конструкцию.
Звучать, в полном смысле этого слова, микрофон в таком виде никак не мог, именно поэтому жизнь его была столь беспечна и ненасыщенна.
И всё бы ничего, если бы не находчивость и наблюдательность, издревле свойственные русскому человеку, заметившему, что внутренняя конструкция держателя капсюля по диаметру точно совпадает с диаметром ручки микрофона, в которой находится усилитель, а значит, можно попробовать избавиться от ошибок проектировщиков и попробовать прикрепить капсюль прямо на ручку, получив конструкцию «карандашик» вместо «гранаты». Небывалый авантюризм позволил взять этому человеку первый пробный экземпляр, зажать его в тиски и нахально отрезать все комплексы немецкого социализма (выраженные в дизайне верхней части микрофона), обнажив, так сказать, чистоту и честность, как потом оказалось звучания самого капсюля PM 750.
Однако была ещё одна проблема. Распилив микрофон пополам, стало ясно, что часть схемы усилителя осталась в ампутированной части, и в ручку умещалась с большим трудом. И тогда, посидев в античной позе с кулаком у лба, наш человек сделал самый смелый поступок, который только можно было сделать со своим личным инструментом труда (то есть микрофоном). Он просто вынул всю старую, и тоже не самую удачную схему усиления, оставив в микрофоне лишь родной трансформатор, и заменил её. ламповым усилителем.
И был тот человек вознаграждён по стараниям его, и, подключив творение рук своих, услышал он, что это хорошо.
И с этого момента началась в его жизни ЭРА ЛАМПОВЫХ МИКРОФОНОВ.
Почему лампа? Ностальгический экскурс
Заметная разница в звучании ламповых микрофонов по сравнению с транзисторными, всё больше привлекает внимание студийных звукорежиссёров. Это было ещё во времена, когда далеко не каждый имел в своём распоряжении даже МИДИ-йный музыкальный компьютер. В домашних студиях писали тогда на ленточные магнитофоны Fostex R 8 или кассетные портостудии Yamaha или Taskam . Самые бедные, но хитрые на выдумку переделывали в многоканалки отечественные кассетники и бабинники, добиваясь порой не худших результатов.
Так вот, пишешь, бывает в какой-нить конденсаторный микрофон ЛОМО КМС-01, хочешь прибавить ВЧ, чтобы звук был пооткрытее, а оттуда вместо ВЧ начинает лезть какой-то жёсткий металл, и этой «открытости» уже вроде и не рад. А бывает, возьмёшь тот же ЛОМО, но 19А19 или 19А9 (ламповые микрофоны), и пусть они не такие честные, не такие ровные, как современные микрофоны, НО. крутишь ручку тембра, и всё выходит!! И нет тебе ни металла, ни жёсткости.
Почему?
Да всё потому же, почему музыканты предпочитают ламповые усилители мощности транзисторным. А звук их вкуснее потому, что нет там нечётных гармоник, об этом писано-переписано. Есть чётные гармоники, но звук они не пачкают, а наоборот, украшают. И в режим насыщения при перегрузках ламповые усилители входят плавно, и опять же потому меньше искажают сигнал. Таким образом, любой ламповый девайс, кроме основной своей функции, всегда совмещает в себе ещё чуть-чуть лампового иксайтера и чуть-чуть лампового компрессора.
Но есть ещё одно положительное качество ламп, касательно применения в микрофонных усилителях. Речь идёт о коэффициенте усиления. Одна радиоэлектронная лампа (триод, или, тем более, пентод) заменит по усилительным свойствам, как минимум два-три транзистора, или одну микросхему, в которой транзисторов может быть до несколько десятков. Это значит, что при тех же выходных параметрах в ламповом усилителе сигнал претерпит лишь одно единственное преобразование (по пути от катода и сетки к аноду), он скопируется только один раз. В то время как в транзисторном усилителе на выходе мы получим третью или четвёртую копию с копии. А ведь это аналоговое копирование, не цифровое, то есть каждый следующий каскад усиления меняет сигнал безвозвратно. Да, казалось бы, это нюансы, мелочи, это тема для людей, склонных к анализу и рефлексии, но, тем не менее, это физика процесса, и от неё не уйти.
И это ещё не всё. Чтобы конденсаторный микрофон заработал, на мембрану подаётся поляризующее напряжение. Оно составляет 60. 100В. Откуда берётся поляризующее напряжение в транзисторном конденсаторном микрофоне, питающемся от фантомного напряжения, где от изначальных 48В, после просадок в разветвительных и стабилизирующих цепях, реально на микрофонном усилителе остаётся около 20. 30В? Это ещё одно удивительное электронное чудо, наш маленький инженерный секрет! :о) В микрофонах уважающих себя производителей стоят специальные миниатюрные высокочастотные преобразователи, работающие по принципу компьютерных блоков питания и зарядок для мобильных телефонов. Эти импульсные преобразователи и выколдовывают из 20В все 60В. НО! Откуда этот повышенный шум на входе микшерского пульта? Такое ровное, чистое, но мало радующее шипение? Ага!! Похоже, недобросовестный (или через чур мечтательный) производитель сэкономил на фильтрах и обкатке модели, и ВЧ-составляющая преобразователя пробивается в сигнал. Да, и такое тоже бывает! А в ламповом микрофоне преобразователь попросту не нужен, так как в питании микрофона уже присутствует анодное напряжение лампы как раз подходящего порядка, то есть 70. 90В!! И никаких лишних импульсов и помех!
При этом зачастую мы имеем возможность повысить напряжение поляризации на 20. 40% (а, в случае с МКЛ-219 даже на 100%), за счёт чего несколько увеличивается ёмкость капсюля, а следовательно чувствительность микрофона. Плюс к тому выравнивается амплитудно-частотная характеристика (АЧХ) микрофона, что тоже весьма приятно.
Не хотим никого обижать, но и промолчать тоже не можем. В транзисторных микрофонах Октава 219 и 319 (возможно, и в других моделях) нет этих преобразователей, и мембрана поляризуется напрямую от фантомки как раз теми 20. 30В. Нормально ли это? В принципе сигнал идёт. Но не оттого ли их звучание такое невзрачное и тускловатое в транзисторном варианте? Может, инженеры Октавы просто упустили из виду, что прототипы этих моделей (МК-18 и МК-19) питались не от 48В, а от 60В (в комплектах были собственные блоки питания), что тоже маловато, но всяко хоть что-то.
И пусть простит нас трудовой коллектив завода «Октава», многие модели которого заслуживают восхищения, особенно в доработанном варианте. Но вот так вот делать вид, и от стыда снижать цены – разве это политика брэнда, претендующего на серьёзность?
Это было лирическое отступление.
Первые конденсаторные студийные микрофоны были ламповыми по той простой причине, что индустрия полупроводников была ещё на заре своего развития, и таких малошумящих транзисторов, как производят теперь, попросту не было в природе. Но нам хотелось бы чётко обозначить позицию. Выбор в пользу ламповых микрофонов связан не с данью прошлому, не со старческим консерватизмом, а сделан по вполне объективным качественным параметрам и критериям. Более объективным и оправданным, чем например использование ламп в усилителях мощности.
Выбор и эксплуатация микрофонов. Частые вопросы
1. Что лучше, Октава МКЛ-219 (МКЛ-319, МКЛ5000) или ЛОМО 19А-19?
Вопрос частый, а ответ – неоднозначный. По звучанию их трудно сравнивать, они — разные, и в тоже время похожие. Схемотехника усилителей ламповых микрофонов практически одинакова. Размер мембраны — один и тот же, но у Октавы в капсюле центральный отвод, что даёт характерную окраску, как у ЛОМО 19А-9, они более «весёлые», что ли. Ближе всего студийные микрофоны Октава МКЛ-219 к ЛОМО 19А-21 – эти капсюли тоже влезают в корпус микрофона 19А-19, и скажем по секрету, где-то по миру гуляет с десяток таких экземпляров. У 19А-19, к сожалению, тоже весьма заметный разброс АЧХ капсюлей, и процентов 15 могут звучать «неочень» на высоких частотах, хотя и вытягиваются эквалайзером. У ЛОМО 19А-19 звук более упругий, более плотный, а у Октавы МКЛ-219 более честный и мелодичный.
У микрофона ЛОМО 19А-19, как у модели, за плечами длинная жизнь, известность и признание. Октава (имеется в виду завод, марка) компрометирует себя подозрительной дешевизной. По внешнему виду Октава выигрывает, в определённом смысле, хотя на звук и цвет, как говорится.
Думается, вывод такой: хороший капсюль 19А19 звучит богаче чем заводская ламповая Октава 319, другое дело, что действительно хороший капсюль в б/у микрофоне – большая редкость, и он будет, скорее всего, дороже стоить.
Если же говорить о микрофонах Октава МКЛ-5000, то на сегодняшний день они выиграют и с точки зрения предсказуемости звучания и с точки зрения надёжности, по сравнению со студийными микрофонами 19А19 б/у, например, так как в Октаве всё-таки новый капсюль, новая лампа, да, собственно говоря, всё новое.
Возможно, имеет смысл держать в парке и тот микрофон, и этот.
2. Чем отличается ваш микрофон МКЛ-219 от заводского микрофона МКЛ-319?
Начнём с того, чем отличается Октава МК-219 от МК-319, то есть их транзисторные заводские варианты. Изготовитель заявляет, что МК-319 является улучшенным вариантом МК-219. Чего же коснулись эти «улучшения»? Капсюль? – Нет, капсюль тот же. Схема? – Нет, схема один в один. Отличаются они только корпусом. Октава МК-319 толще. Вот, собственно, и всё. Улучшенные акустические свойства корпуса настолько неуловимы, настолько ничтожны, по сравнению с разбросом частотных характеристик самих капсюлей, что иной МК-219 выиграет у МК-319 за счёт того, что капсюль в нём по закону распределения оказался лучше.
Теперь перейдём к ламповым вариантам этих микрофонов. Схемотехника ламповых усилителей конденсаторных микрофонов не изменилась с момента её изобретения, потому что иначе лампу просто-напросто не включить, она работает только вот так, и никак иначе. То есть схемы, если и отличаются, то в таких нюансах, которые даже объяснять стыдно. А вот к деталям мы, в отличие от завода стараемся подойти более внимательно, и не ставить такое количество керамических конденсаторов. Обираем мы и лампы. Да и на переделку стараемся выбирать экземпляры микрофонов (с точки зрения АЧХ) получше, скажем 7 из 10-ти. Изначально в партии транзисторной МК219 на 10шт 1 — мясистый (хотя обычно – несколько приглушённый), 4 — в стандарте, с хорошими открытыми частотками, 3 — мясистых и открытых одновременно, просто супер, и 1 — полное г. Мы отбираем те микрофоны, что в стандарте, и те, что супер, естественно.
Короче говоря, каждый микрофон, проходящий через наши руки, мы знаем лично и в лицо, и изнутри. И отличия нашего МКЛ-219 от заводского МКЛ-319 в размере корпуса, в нашем трепетном отношении к делу, и, что самое важное – в цене!
И ещё один момент. Наши блоки питания не импульсные, как на заводе, а собраны по классической трансформаторной схеме. Пусть они весят на 100 грамм больше, зато через вашу звуковую карту, или любой другой недешёвый девайс, к которому Вы будете подключать микрофон, никогда не пройдёт 220В, сжигая всё на своём пути, потому что у трансформаторных блоков питания гальваническая развязка с сетью на порядок выше, чем у импульсных. И ещё не будет лишней ВЧ составляющей, свойственной импульсным БП, которая при определённых условиях провоцирует самовозбуждение звуковой аппаратуры.
3. Нет ли у Вас старых ламповых микрофонов 60-х годов?
Вообще иногда бывают. Хотя каждый раз этот вопрос вызывает оживлённое умиление. Гоняться за микрофонами, со времени изготовления которых прошло почти пол века – это как минимум странно. Зачем Вам эти окисленные капсюли, протухшие ёмкости, рассыпающиеся провода? Зачем, если в это же самое время предлагается тот же, или схожий по характеристикам товар, но сделанный недавно, на более современной элементной базе, с мембранами, коих не коснулась ещё ни одна молекула чьей-либо слюны? Или Вы считаете, что Кадиллак 60-х годов без каких либо вложений и полной реставрации поедет быстрее современного Лексуса? Что он доставит Вам больше радости и комфорта, что он более технологичен?
Можно продолжать проводить параллели, но безусловно, каждое мнение имеет право быть. И, если нам попадается в руки какая-то старая модель лампового микрофона, мы конечно же восстанавливаем в ней всё, что подлежит восстановлению. Чего только не сделаешь ради клиента.
4. Какой у лампы ресурс, может ли она перегореть или разбиться?
Как ни странно, миниатюрная радиоэлектронная лампа, вмонтированная в корпус микрофона – далеко не самый уязвимый его элемент. Гораздо более трепетного и осторожного обращения требует сам капсюль, соединительный шнур и, например, краска, которой микрофон окрашен. Что же до лампы, то чтобы разбить её нужно приложить недюжие усилия, и скорее всего, без разрушения самого корпуса микрофона Вам это не удастся. Конечно, теоретически, сильной встряской, наверное можно как-то деформировать внутренние электроды лампы, но для этого нужно, как минимум, забивать микрофоном гвозди.
Что касается ресурса, то работать лампа может десятилетиями, и даже столетиями, особенно если она изготовлена в СССР и на ней присутствует маркировка «в» (военная приёмка). Мы, если нет особых пожеланий заказчика, применяем так называемые «нувисторы» – металлокерамические лампы повышенной прочности и ресурса, разработанные в своё время для военной промышленности. Они более экономичны, меньше выделяют тепла во внешнюю среду (что немаловажно для теплового баланса внутри микрофона), и обладают лучшими характеристиками, по сравнению со стеклянными лампами общего назначения. нувисторы требуют тщательного отбора, так как 7 из 10 будут «звенеть» и непригодны для использования в звукоусилении.
5. Можно ли переделать «на лампу» динамические или ленточные микрофоны?
Мы говорили здесь только о конденсаторных микрофонах, а если быть ещё конкретней, то о микрофонах конденсаторного типа с внешней поляризацией (в отличие от конденсаторных электретных микрофонов, где поляризующее напряжение отсутствует, так как мембрана уже поляризована электрохимическим путём).
Так вот, вопрос о переделке «на лампу» динамических микрофонов звучит, естественно не корректно, так как, во-первых в звукозаписи они применяются значительно реже, а во-вторых переделывать-то собственно нечего, так как усилителя изначально в них нет. В этом случае можно лишь говорить о ламповом предусилителе к микрофону, но это совсем другая история, не требующая внесения электронной лампы в корпус микрофона. Такой предусилитель вполне оправданно мог бы существовать отдельным устройством по пути между микрофоном и пультом, или компьютерной картой, например.
Что касается ленточных микрофонов, то теоретически это возможно, если КПД ленточки достаточно велико, чтобы сигнал не утонул в собственных шумах усилителя. То есть, если говорить о старых моделях, то это скорее не оправдано (изначальное качество капсюлей ленточных микрофонов 60-х. 80-х годов оставляет желать лучшего), а, если о современных, то их в наших студиях встретишь не часто. Таким образом этот вопрос тоже отпадает.
А вот с электретными микрофонами было несколько интересных историй. На 10 штук МКЭ-9, или МКЭ-100, или МКЭ-271, где-то около 2 микрофонов звучат вполне прилично, – остальные 8 можно выбросить (или оставить на запчасти, или вставить в них другой капсюль). И были прецеденты, когда и эти модели переделывались на лампу с очень неплохими результатами. Дело ещё в том, что та самая электрохимическая поляризация, применяющаяся в электретных микрофонах (из соображений удешевления конструкции), со временем утрачивает свои свойства. Применить же внешнюю поляризацию напряжением, так же как и в классическом конденсаторном микрофоне, нам никто не запрещает, тем более что в ламповом варианте напряжение это и так есть на аноде лампы, и не использовать его было бы просто кощунством. Таким образом, мембрана получает вторую жизнь, и звучит ещё лучше, чем задумано производителем (если мы говорим о тех 2-х экземплярах из 10-ти. ведь сотворить чудо над остальными 8-мью, к сожалению, не получается).
6. Элементарные правила обращения с ламповыми микрофонами.
. Совсем банальная история. Включили микрофон, а там — тишина, испугались и сразу выключили. :о)
Не забывайте, что микрофоны — ламповые, это значит, что с момента включения до момента появления сигнала проходит около 5. 7 секунд, пока прогревается накал лампы. Через минут 10 лампа уже работает в своём основном режиме и микрофон готов к записи.
НО! Всегда обязательно сначала коммутируйте, и только потом включайте всю свою систему в сеть. Элементарное правило, которое поможет уберечь вашу аппаратуру от возможных щелчков (а по сути – бросков напряжения в сигнальных цепях, опасных, и порой – разрушительных) при неудачной коммутации микрофона в спешке, например.
Помните о поп-фильтрах, и о расстоянии от микрофона до рта (при записи вокала), которое должно составлять не менее 7. 10см, а при хорошо поставленном голосе — до 15. 20см, если позволяет заглушённость комнаты. Если Вы пишете вокал в микрофон, капсюль которого ориентирован перпендикулярно оси корпуса (то есть в такой микрофон звуковой сигнал принимается торцом, а не боком), например, в RFT PM 750, то подавать голос следует не прямо в торец, а чуть наискосок, градусов под 15. 25, это проверено эмпирическим путём – меньше заплёвываний, меньше свистящих и шипящих, да и звук получается более естественным.
Не храните студийные микрофоны в герметично закрытых пакетах, если есть риск перепада температур. При охлаждении влага выделится и осядет, в том числе, и на мембранах, что не есть хорошо. И после записи экспрессивного вокалиста (даже с поп-фильтром) микрофон желательно не убирать сразу, а дать ему просохнуть не менее суток.
Блоки питания ламповых микрофонов трансформаторного типа рассчитаны на напряжение сети не менее 200В! Это значит, что при меньших напряжениях стабилизация начинает срываться и в сигнале появляется фон (гудение). При 190В это уже заметно. К счастью российские сети, по крайней мере в крупных городах, стараются выдерживать стандарты 210. 230В. Более высокие напряжения, например до 250В (что в России тоже бывает) для блока питания и микрофона не страшны, так как «лишние вольты» сглаживают стабилизаторы внутри блока питания.
© Адада
Санкт-Петербург: (812), 2005
При полном или частичном использовании
материалов ссылка на «Adada.Ru» обязательна!
Тема: Ламповые микрофоны, изготовление, модернизация.
Ламповые микрофоны, изготовление, модернизация.
Общая тема по постройке ламповых микрофонов, обсуждение, отчеты.
———- Сообщение добавлено 18:48 ———- Предыдущее сообщение было 18:34 ———-
Платы БП разведены в спринте и заказаны в Китае.
Использовал 2 раздельных трансформатора, анодный на 48в (2 вата) и накальный 9в (5ват). Они недорогие но работают как положено.
Авиационный 5 пин разъем. никаких задержек включения не предусмотрено, все предельно просто.
На выходе получил 130в ВН и 6в отрицательного напряжения на накал, блок питания протестирован, работает отлично, низкочастотный гул отсутствует не смотря на отсутствие дросселей!
Миниатюры
Ламповый микрофон Myburgh M1: современная немецкая классика
Германия – колыбель микрофоностроения, создавшая такие стандарты индустрии, как Neumann U47 и U67. Однако и в XXI веке немцам есть что предложить миру звукозаписи, даже если выйти за ворота фабрики Neumann. Широкомембранный ламповый конденсаторный микрофон Myburgh M1 собирается вручную в Берлине. Над его проектированием работали инженеры с многолетним опытом в создании микрофонов – Андреас Гроссер, Экехард Дукс и Эндрю Майбург.
Комплектация
Внешне M1 напоминает Neumann/Gefell UM57, но до тех пор, пока вы не взяли его в руки: корпус Myburgh тяжелее и крупнее. Микрофон поставляется в черном кейсе-чемоданчике, где с M1 соседствуют блок питания, сетевой кабель, кабель для коммутации Mogami Neglex 3172, защитный чехол для хранения на стойке, а также переходник для нее. В комплекте также есть компактный жесткий чехол, покрытый дерматином, как у винтажных немецких микрофонов. Все это выглядит очень представительно, а качество сборки даст фору многим конкурентам.
Что внутри?
Капсюль. Под защитной сеткой Myburgh M1 – капсюль M7 Red Line, созданный Зигфридом Тиршем – одним из самых уважаемых специалистов по капсюлям для конденсаторных микрофонов в мире, который долго работал в сервисе Neumann. Двухсторонний клееный капсюль с центральным отводом сделан из майлара, устойчивого к окислению и растрескиванию материала.
Лампа. Под латунным тубусом микрофона – советская радиолампа: «Russian Military Grade Tube». Маркировка лампы закрыта водяным знаком Myburgh, чтобы пользователи не подбирали ей замену самостоятельно. Эндрю Майбург утверждает, что лампа прослужит долго, но если замена все-таки потребуется, компания отправит владельцу M1 новую. Внутри микрофона и блока питания расположились трансформаторы Pikatron. Тот, что в микрофоне, изолирован от лампы, чтобы избежать помех и наводок.
Блок питания
На внешнем блоке питания – семипиновый вход и классический трехпиновый XLR-выход, а также регулятор направленности микрофона: круговая, кардиоидная и «восьмерка». Селектор не ограничен этими тремя положениями и позволяет установить промежуточные значения. Удобная функция – кнопка «100% кардиоида», которая выключает селектор, фиксируя кардиоидную направленность.
Звучание
В компании говорят, что M1 выдерживает экстремальное звуковое давление в 124 дБ. Это значит, что микрофон можно смело использовать на бас-бочке или гитарном кабинете. Особенность модели – низкий уровень собственного шума – отличает Myburgh M1 от многих ламповых микрофонов.
«Myburgh M1, при всей моей любви к винтажным микрофонам, оказался современным микрофоном, у которого есть свой собственный голос и персональность. Он держит очень высокое давление, то есть ламповый микрофон с капсюлем М7 можно ставить перед бочкой, и это великолепно. Он круто проявил себя на басах. Это очень удачная модель, компании удалось создать современный микрофон, за которым будут охотиться через 20 лет» – Илья Лукашев, звукорежиссер.
В студии Dr.Head мы использовали микрофон в разных сценариях: на записи вокала, рояля, акустической гитары, бас-бочки, гитарного кабинета и духовых – он показал себя настоящим универсалом. У Myburgh M1 телесный и увесистый звук, который красиво раскрывается на низкочастотных, баритональных текстурах. У него довольно линейный характер по всему спектру (от 30 Гц до 20 кГц), однако присутствует небольшая округлость в верхних частотах, создающая интересную «краску», которую можно успешно использовать на записи.
«Мне очень понравилось, насколько универсальным оказался Myburgh M1. В рамках одной сессии мы с коллегами использовали его и для записи вокала, и для акустических гитар, и для перкуссии, а взяв второй такой микрофон, мы смогли очень натурально записать рояль! Очень приятный тембр. А, и конечно же, крутой кейс! Удобно брать с собой, если нужно поработать на других студиях», – Сергей Рябов, звукорежиссер.
Процесс подбора микрофона для вокалиста индивидуален, приходите тестировать Myburgh M1 в магазины Dr.Head в Москве и Санкт-Петербурге!